Цикл рассказов "Зеркальная Смена"

Формат: отрывки из архивов, письма, дневниковые записи и прослушки Собрано в единый файл некой структурой под кодовым названием “Sectum Speculum” [Архивное письмо, код: D-12 | Отправитель неизвестен | 2024.08.19] “Ты думаешь, всё закончилось? Это было лишь первое зеркало. Первое, из ШЕСТИ.” [Расшифровка: аудиофайл из старого радиоприёмника, найденного в подвале клиники “Линденау”] — Мы считали, что зеркало — это отражение. Мы ошибались. Оно — это альтернатива. Оно не повторяет. Оно наблюдает. А когда ты повернёшься спиной — оно станет тобой...

Формат: расшифровка видео с YouTube-канала “XM_URBAN_DARK” (удалено) Дата публикации: 02.03.2023 Видео: “🏚️ РУМ-ТУР ПО ЗАБРОШЕННОЙ ПСИХУШКЕ | Зеркала, крики и кое-что ещё” [Контент был удалён по требованию неизвестных лиц. Обнаружен в даркнете, восстановлен частично.] [00:00:01] (интро, тревожная электронная музыка, затем — лицо парня, двадцати с чем-то лет, с налобным фонарём) Блогер (шёпотом): — Всем привет. Это XM_URBAN_DARK, и сегодня — наш самый безумный выпуск. Мы в старом особняке под Гейдельбергом...

«Когда никто не смотрит — они приходят ближе» Хоспис «Берёзка» стоял на краю города, за промзоной. Там было тихо. Слишком тихо. И слишком много окон и зеркал — как будто стены сами хотели запоминать, кто тут доживает. Семен Васильевич был здесь третий месяц. Никто не навещал — жена умерла давно, сын жил за границей. Он не жаловался. Старость, как он говорил, — дело терпеливое. Но в последние дни терпение начинало сдавать. Сначала исчезло его отражение. Однажды утром он мыл руки в ванной, поднял глаза — и увидел пустое зеркало...

Семилетняя Нина выросла в доме, где все зеркала были накрыты. Нежно-голубые простыни, белые накидки, кружевные покрывала — на стенах, на трюмо, даже на шкафу у входа. Бабушка запрещала снимать их. — Зеркало — это как колодец. Никогда не заглядывай в него просто так, — говорила она и крестилась. — Особенно в сумерки. Мама смеялась, конечно. Современные люди не верят в такие глупости. Но бабушка упорно возвращала ткани на место, если кто-то случайно сдвигал их. А потом бабушка умерла. В мае. Тихо, во сне...

Лена снимала маленькую студию в старом доме на Арбате. После развода ей хотелось тишины, и этот угол оказался идеальным. Старое зеркало в коридоре ей показалось красивым — резная рама, тёмное дерево, стекло с лёгкой дымкой. Хозяйка сказала: — Зеркало старинное, его ещё прабабушка привезла из Варшавы. Не снимай его, пожалуйста. Оно — часть квартиры. Лена только кивнула. Она не верила в суеверия. Первые пару недель всё было спокойно. Она снова начала писать — дневник, заметки, иногда рассказы. Но где-то в начале февраля ей стало трудно спать...

Сначала Виктор подумал, что просто устал. Он заметил это в конце декабря, когда работа навалилась грудой отчётов, а серая московская зима тянула из него силы, как пиявка — кровь. Каждый вечер он мыл руки в ванной и мельком поглядывал в зеркало. И вот однажды... его отражение моргнуло с опозданием. Он стоял, глядя прямо себе в глаза. Вода капала с пальцев в раковину, но в зеркале руки были сухими. — Показалось, — прошептал он. Но на следующий вечер отражение улыбнулось. Не он. Оно. Немного шире, немного злее, немного...