I. Америка и Пол

Пол проснулся следующим утром от того, что плакал. Он почти никогда не начинал плакать во сне, только когда умерла мать. Старик посмотрел на календарь, висящий на стене. Он был открыт на развороте «август — сентябрь». Тогда Пол решился включить свой телефон, о котором забыл ещё два месяца назад. Но прежде чем его включить, нужно было его найти. Сэр Пол стал искать в ящиках стола, на книжной полке, в карманах одежды. Он обыскал всё, но телефона не нашёл. Тогда он опустился на четвереньки и стал искать аппарат под мебелью: под столом, под полками, под шкафом...

Америка все никак не появлялась. Пол не понимал, ждет ли он её или нет. История начала увлекать старика, хоть он и не хотел признавать этого. Сон не выходил у МакКартни из головы. Кроме реалистичности Пол не находил в нём ничего особенного. Он долго думал над его незамысловатым содержанием, но не придавал своим догадкам веса. Они придут со временем, а может, и сразу как придет Америка, знал Пол. Но он не знал, почему не мог воспрепятствовать их путешествиям, почему постоянно отправлялся вслед за Америкой...

Пол спал в ту ночь необычайно чутко и прерывисто. Снились короткие, сумбурные сны, оглушая гамом, слепя глаза. Снилась и его любимая Линда, и Хизер, бьющая его по голове инвалидной тростью, и Нэнси, они вместе с Линдой молчали, и сколько бы ни обращался к ним Пол, те лишь улыбались. В черно-белом сне он видел молодых битлов; МакКартни будто пересматривал “A hard day's night” изнутри: Джордж смеялся, обнажая кривые зубы, Джон грустил и молчал, Ринго то пропадал, то появлялся, хохотал, потом становился пугающе серьезным и снова пропадал...

Словно не понимая, что за диковинная вещь стоит перед ним, Пол расхаживал вокруг пианино и недоуменно разглядывал его, боясь его дотронуться до клавиш. В голове с самого утра гудела почти совсем неизвестная песня Джона — “You know my name”. Он подумал, что будет, если он проверит, сможет ли путешествовать во времени и без Америки. Пол лег на кровать, прикрыл устремлявшие взгляд к потолку утомленные глаза и представлял. Лицо Джона: маленькие карие глаза, даже, наверное, цвета жженого сахара; в синеватых...

После исчезновения Ами Пол допоздна пил так, словно у него случилось горе. Как только стакан пустел, заполнялся снова. Когда-то Линда, а теперь уже Нэнси просила его никогда так не делать. В его возрасте после подобных попоек МакКартни ждала больница, хотя много он в тот вечер выпить не смог, и отрубился после того, как в бутылке осталась пара капель джина. Из окна, точно попадая в главную мишень — глаз музыканта, струился солнечный свет, пробиваясь сквозь большие серые осенние облака. Они висели низко над землей, обещая скорый противный дождик...

Октябрь 2016-го года не предвещал ничего. Тем более, ничего хорошего. Четыре белые стены, в которых сидел Пол, казались ему докучливыми. Много раз он говорил своим дочерям: «Девочки, вы у меня таланты, может, разукрасите эту скукотищу, сделаете что-нибудь повеселее?» Но те отмахивались, ссылались на заботы с детьми и отсутствие времени. Всё это продолжалось так долго, что Пол потерял надежду и перестал просить. А ведь когда-то и сам мог взять кисть в руки и сотворить монументальную роспись в стиле авангард...