Я сильная женщина. Рассказы от Елены Стриж

I Кирилл привёл Вику в дом матери на третьем месяце знакомства, в промозглый ноябрь, и уже в прихожей понял: зря спешил. Тамара встретила их в дверях, оглядела гостью с головы до ног и сказала сыну, что он опять забыл предупредить заранее. Вика улыбалась, а Кирилл считал секунды до первого укола. — «Мог бы позвонить с утра, а не за десять минут, — произнесла Тамара, не глядя на гостью. — Ты у меня всегда как ураган: налетел и умчался». — «Я не ураган, я лёгкий сквознячок, — отозвался Кирилл. — Ураганы предупреждают заранее, у них служба оповещения есть»...

Звонок раздался в два часа дня, когда Марина перебирала старые чертежи и допивала третью чашку кофе. Людмила Николаевна говорила ровно, без вступлений, без мягких подводок. Слово «надо» прозвучало привычно — как приказ, обёрнутый в вату. Марина приехала к семи. Дом стоял у края посёлка, тяжёлый, с отекшими наличниками. Мать сидела у стола, медленно проводила гребнем по волосам — будто вычёсывала из головы что-то, что мешало говорить. — Ты садись, — Людмила Николаевна кивнула на стул. — Разговор короткий...

Московский октябрь тянулся за окном сырой пеленой, как промокшая марля, которую забыли снять. Капли стучали по жестяному карнизу ровно и безучастно — будто отсчитывали что-то, что уже не имело значения. Марина стояла у раковины, ждала, пока из старого крана набежит тёплая вода, и привычно потянулась к пластмассовому ковшику на полке. — Мам, я сейчас умою тебя. Потерпи. Тамара Ивановна лежала неподвижно, запрокинув голову на подушку. Глаза были открыты, но смотрели куда-то мимо — в потолок, в прошлое, в пустоту...

Квартира Валентины Сергеевны встречала гостей блеском хрусталя и незримым предупреждением — здесь всё принадлежит ей. Включая взрослого сына. Алина переступила этот порог впервые ещё невестой и сразу ощутила: улыбка безупречна, но взгляд — ледяной. — Проходи, Алиночка, не стесняйся. Кирилл мне столько рассказывал. Я, правда, думала, ты чуть старше на вид. — Спасибо, Валентина Сергеевна. Я рада наконец познакомиться. Кирилл тоже много о вас рассказывал — только хорошее. — Только хорошее — это потому что плохого нет...

Артём стоял у окна, сложив руки на груди. За стеклом моросил октябрьский дождь, и детская площадка во дворе была пуста. — Марина, ты обещала поговорить с отцом. — О чём? — жена не оторвалась от телефона. — О том, что он говорит при Даше. Вчера опять — «у тебя мама другая, настоящая была бы». Дочь потом полчаса молчала, в стену смотрела. — Поговорю. Потом. Та Марина, которая два с половиной года назад не давала ему прохода в клинике, будто растворилась. Она тогда приходила «уточнить график» три раза в неделю, шутила с ним у стойки, приносила кофе в бумажных стаканчиках...