Соседка рассказала | Истории из жизни

— Свекровь должна помогать материально. Это её прямая обязанность. Оля сказала это в моей кухне, за моим столом, доедая мой борщ. Летний вечер, окно нараспашку, тополиный пух лежал по подоконнику полосой. Мой сын Дима сидел рядом, ковырялся вилкой в тарелке и молчал. Я аккуратно поставила чашку. — Оля. Ты сейчас с кем разговариваешь? — С вами, Тамара Николаевна. Я говорю в целом. Свекровь, у которой сын с женой снимают квартиру, должна помогать. Это нормально. У нас у всех подружек так. — У всех подружек как? — Ну кто-то первоначальный взнос дал...

— Опять на халяву поужинала за мой счёт. Приятного аппетита, иждивенка. Артём сказал это, отодвигая тарелку, и потянулся за пультом. Как будто обычную фразу произнёс, вроде «дождь на улице» или «свет мигает». Я держала вилку и смотрела на его макушку — светлые волосы, залысина по центру, которую он старательно зачёсывал. Июньский вечер был длинный, за окном ещё вовсю светило солнце, дети во дворе кричали. Нашего ребёнка у нас не было — не получалось, и об этом мы тоже почти не говорили последний год...

— Лен, тебе тут какое-то письмо. С красной полосой сбоку. Игорь стоял в прихожей, ещё в рабочих ботинках, и держал конверт двумя пальцами. На улице было плюс тридцать два, июль в этом году выдался душный, окна с утра открывать было бесполезно. — От кого? — Какое-то ООО. «Правовое взыскание». Я взяла конверт, села прямо на пуфик в прихожей и разорвала край. Пробежала глазами. Потом ещё раз, медленнее. — Игорь. — Что? — На мне висит долг. Микрозаём. Сорок восемь тысяч основной суммы, ещё двадцать две — проценты и пеня...

— Наташ, тут какое-то письмо тебе, странное. Я как раз вытирала руки полотенцем, июльская жара стояла такая, что даже вечером окна не спасали. Витя протянул конверт двумя пальцами, будто держал что-то неприятное. Обратный адрес — банк. — Реклама, наверное. Или про карту опять. — Открой. Он сказал это слишком быстро. Я тогда не поняла, а сейчас, вспоминая, вижу — он уже всё знал. Стоял в дверях кухни в старой футболке, светлые волосы прилипли ко лбу, и смотрел не на меня, а на конверт. Я разорвала край...

— Кать, ну ты чего такая замучанная? Отдыхаешь целыми днями, а вид как будто ты вагоны разгружаешь. Артём стоял в дверях кухни, в свежей рубашке, гладко выбритый, с чашкой кофе в руке. Пятое июля, среда, восемь утра. Он собирался на работу. Я — не собиралась никуда, я уже была на «работе» с пяти сорока утра, когда проснулся Лёва. — Артём. Я с четырех утра на ногах. — Ну и что. Полежала бы днём, когда он спит. — Артём. Днём я стираю, готовлю, глажу, мою. — Ну так делай меньше. Кто тебя заставляет...