Сокровища России

Вечерний Златоуст пахнет железом и хвоей — заводы внизу дышат теплом, а тайга подступает к самым кварталам. Солнце садится за Косотур, и город на минуту становится медным, как клинок из мастерской на площади Третьего Интернационала. Что посмотреть в Златоусте — вопрос, который отпадает, когда первый раз увидишь, как пять вершин Таганая синеют на закате, и поймёшь: город здесь не случайно. Остановки в Златоусте часто списывают как транзитные, и совершенно зря. Пятьдесят три метра белой колокольни на Красной Горке — и сто восемьдесят четыре ступени наверх...

Первый раз я ехал на Рицу без подготовки — и стоял на КПП с пустым взглядом, пока пограничник спрашивал, знаю ли я, что экосбор только наличными. Карта не работала, связи не было, а в бардачке не нашлось ни тысячи рублей, ни тёплой куртки. На высоте девятьсот метров было четырнадцать градусов, а я в шортах. Поездка на озеро Рица на машине — это не сложно, но первый раз всегда ловит на мелочах, о которых не пишут в путеводителях. Маршрут на Рицу начинается не на серпантине, а дома — с одного вопроса: успеваете ли вы вернуться засветло...

Вечерний свет на Бештау медовый, густой — он течёт по скалам, как воск по свече. Город Лермонтов внизу уже зажигает окна, а на горе ещё тепло от нагретого трахита, и пахнет полынью и нагретым камнем. Стоишь на краю кольцевой дороги, и слышно, как где-то внизу бьёт родник — ровно, как метроном. Что посмотреть в Лермонтове — вопрос, который отпадает, когда первый раз увидишь Бештау отсюда, не из окна электрички, а ногами: пять вершин, пять характеров, и каждая смотрит на тебя по-своему. Подъём на...

Закат в Гудауте — не событие, а состояние. Солнце садится за горы, и бухта наливается свинцом, а набережная пустеет, и только коты провожают последний свет. Пахнет нагретой галькой и мандаринами — где-то за домами сад, и ветер доносит сладковатый запах. Достопримечательности Гудауты не кричат о себе: они рассыпаны по городу и окрестностям, и если не знать, куда смотреть, легко проехать мимо. Утром на набережной пусто, и памятник Махмудия — корабль, врезанный в берег, — стоит один. Это мемориал в память абхазов, которых в XIX веке насильно переселили в Турцию...