Дневник души

Мамина двушка. Восемь лет чужих тапок в прихожей. И один воскресный суп, после которого я перестала быть удобной. — Пропиши Наташу. У неё дети, а мамина квартира тебе уже ни к чему. Андрей сказал это, поедая мой борщ. Даже ложку не положил. Как будто просил передать хлеб. Мы сидели на маминой кухне. На моей кухне. В квартире, которую мать оставляла мне, а не «семье мужа». На плите ещё кипел чайник. На подоконнике стояла мамина герань. В большой комнате уже лежал надувной матрас золовкиных детей. Двадцать шесть лет я накрывала стол...

— Ключи от дачи отдай Лене. У неё дети, а ты уже никто. Игорь сказал это спокойно. Даже не поднял глаза от тарелки. Как будто просил передать соль. Мы сидели на веранде моей дачи. Моей. Отцовской. Той самой, которую девять лет я поднимала из руин своими руками и своей зарплатой. На столе ещё стояла моя картошка с укропом. Ещё парил чайник. Ещё висели на верёвке чужие полотенца. А мне уже объявили, что я — никто. Мне пятьдесят один. Двадцать семь лет замужем. Сын живёт в другом городе и звонит по праздникам...

— Какое санаторий? Ты бабушка, а не барышня. Ребёнку ты нужнее. Мы молодые — нам восстанавливаться. Наталья стояла посреди кухни в старом халате и держала распечатку так, будто это была не путёвка, а оправдание. Синяя шапка, печать поликлиники, дата заезда через двенадцать дней, корпус «Тихий», двухместная палата. Терапевт, её же коллега, накануне сказала без улыбки: — Наташ, ты сама карточки таскаешь. Цифры видишь. Или сейчас снимешь нагрузку, или снимем уже мы. На носилках. Валерий накладывал колбасу на хлеб и не поднял глаз от телефона...

— Чего ты распереживалась? Это же семейная дача. Накрой на стол и не порть людям настроение. Елена услышала эту фразу в субботу, в половине двенадцатого, когда пирог с яблоками ещё стоял на решётке, а в калитку уже ввалилась Светлана с двумя детьми и тремя сумками. Пирог она пекла для двоих. Для себя и Виктора. Тихо. Как последние три лета, после того как мамы не стало. — Света? — Елена вытерла руки о фартук. — Вы же вроде на море собирались. — Море подождёт. Мама сказала: дача общая, воздух детям нужен...