От души и для души, обращаясь к небесам...

Избиты темы: «клён», «берёза», Как пытка – «трели соловья», Не те в стихах «кукушки слёзы», Коробит «падь» да «полынья». И было про «бродягу-ветер», Писали про «зарю», «закат», Про «ястреба над бурой степью», Про «яблонь тонкий аромат». Эх, знали б вы, как сложно быть поэтом! Искать средь гру́ды слов «изюм», На мысли схожие терпеть запреты – Шаблоны глушат, резкий шум. Пройдёт так, думаю, лет двести, И там напишут на страницах вновь: Стихи о «дереве-невесте», Всё так же «сердце будет жечь любовь»...

Сквозь деревья солнца край Обжигает тень макушек. Вой собачий, громкий лай Между стареньких избушек.

Долбит клювом дятел твёрдый ствол берёзы. Долбит жарким летом, в лютые морозы. Под корой шершавой ищет дятел ужин, Завтрак аппетитный птице очень нужен. Червячки, букашки – на обед крылатым, Обожает дятел паучков мохнатых. «Фу! – ты скажешь: – Птица, это же не вкусно?!» Дятел щёлкнул языком: «Мне без мяса грустно!» Жёлудь, ягоды, орех он клевать не прочь, Но с букашкой в животе – посытнее ночь. *** Сидит на ветке серый филин, Овраг осматривает зорко. На небе тучи свет закрыли, Покрыты ветви снежной коркой...

Тянет за ширмой кукольник нити, За́навес будто навечно открыт. Плачет уставший в молчании зритель, Явно финал будет кровью залит. Кукольный взгляд всех злостью щекочет, Глупо мы ждём сюжета исход. Кукольник громко за ширмой хохочет, Чаще оркестр в колокол бьёт. Чаще у кукол на лицах гримаса, Быстро пустеет зрительный ряд. – Вера осталась? –Теряем запасы, Видим из зала кукольный яд. *** Там росли берёзы, верба, а у озера – камыш, Дом стоял и рядом ферма, бегал босиком малыш. А теперь окоп там вырыт, рядом с озером – погост...