Рассказы : Забытая Хроника

Тишина в нашей спальне всегда была особенной. Не уютной, не мирной — а густой, тягучей, как холодный мёд. Она началась ровно год назад, в ту ночь, когда его телефон, забытый на диване, ярко вспыхнул сообщением. Не от коллеги. Не от друга. От «зайки». А я-то думала, что он ласково называет так только меня… наше прошлое. Внешне всё осталось как прежде. Я простила. Произнесла это слово, глядя ему прямо в глаза, — и увидела, как с его плеч свалилась тонна бетона. Он вздохнул с облегчением, он обещал, он засыпал меня цветами и вниманием...

Она вручила мне свёрток, перевязанный жёлтой лентой, со взглядом, от которого по спине пробежали мурашки. Не торжественно. Не радостно. Как будто передавала мне старую, затянувшуюся боль. «Носи на здоровье, Леночка», – сказала моя свекровь Валентина Ивановна, и её тонкие пальцы слегка дрогнули на шёлке. А потом добавила, уже шепотом: «Только… не примеряй её заранее. Примета плохая». Я, конечно, не послушалась. Какая невеста удержится? В тот же вечер, когда дверь за ней закрылась, я распаковала пожелтевшую от времени коробку...

Вы не представляете, какое это счастье — найти идеальную няню. Такую, как Лика. Я выдохнула наконец-то. Смогла вернуться к работе, в душе перестала клокотать эта гремучая смесь из материнской вины и профессионального голода. И всё благодаря ей. Она вошла в наш дом тихо, почти бесшумно. Не как ураган, не как персонаж из агентства с папкой рекомендаций и дежурной улыбкой. Нет. Она вошла — и сразу стала своей. С первых же дней наш трёхлетний Егор, капризный и недоверчивый ко всем «чужим тётям», потянулся к ней пухленькими ручками...

Пыльные лучи сентябрьского солнца били в лицо, когда я тянулась к верхней полке гардероба. Я ненавидела эти генеральные уборки в доме свекрови, но Марк умолял: «Мама уже не справляется, там хлама на сто лет». И вот я, вся в паутине и прошлом веке, перебирала свитера и скатерти с запахом нафталина. И вдруг — знакомый запах. Не нафталина. А духов. «Красная Москва». Маминых духов. защемило, как от удара током. Я замерла, потом рванула вперёд, сгребла с полки свёрток в старой газете. Бумага осыпалась, и я вскрикнула — тихо, от ужаса и неверия...

Мир не рухнул. Он рассыпался. Мелкой, противной пылью. Та, что забивается под ногти, в горло, в глаза. Я сидела на кухне и смотрела в окно на умытый дождём вечерний город, а в голове стучал один и тот же вопрос: как? Как можно было так незаметно для самой себя превратиться в ту, кого предают? В жертву. В статистику. Сообщение на его телефоне, которое он забыл, уходя в ванную, светилось зловещим синим экраном в полумраке спальни. Всего несколько слов. Нежные. Интимные. От другой. И подпись: «Катя»...