Разнотравье

Пропуск лежал в снегу у почтовых ящиков, картинкой вверх. Пластиковая карточка на потёртом синем шнурке, какие выдают в бизнес-центрах. Я его даже не подняла. Подняла соседка с первого этажа, обтёрла варежкой и поднесла к глазам. На карточке было маленькое фото, номер и фамилия. Фамилия была не его. «Ой, женщины», сказала соседка в пустой двор, хотя рядом стояли только я и урна. «Ой, женщины, а он-то у нас, оказывается, совсем другой человек». К вечеру это знала вся пятиэтажка. Я двадцать один год...

Я стояла над сковородой и не верила собственному носу. В горячем масле подпрыгивали крошечные жёлтые семечки, рядом трещал чёрный перец горошком, и по кухне шёл запах кленового сиропа, сладкий, чуть ореховый, совсем не похожий на специю. Так пахнет пажитник за несколько секунд до готовности, и ради этих секунд я и затеяла весь соус. Пажитник вы найдёте в отделе специй под именем «пажитник» или «шамбала», у нас его ещё зовут чаманом. Первая партия соуса у меня не удалась, и виноват был как раз он...

Палки для скандинавской ходьбы простояли у неё в кладовке год и три месяца. Купила весной, по акции, вместе с чехлом и запасными наконечниками. Потом было лето, потом ремонт в читальном зале, потом зима. А в сентябре она их достала, обмахнула от пыли и три субботы подряд приходила в парк только для того, чтобы постоять у ограды и уйти домой. Ксения работает в библиотеке двадцать шестой год. Эту историю она рассказывала мне уже потом, у меня на кухне, когда всё закончилось и чай с душицей остыл в чашке до комнатной температуры...

Я стояла у шлагбаума гаражного кооператива «Маяк» в начале одиннадцатого. В руке был жёлтый пакет из пункта выдачи, а в пакете лежала папка за девятнадцать рублей. В папке двадцать два листа: свидетельство о браке, выписка на квартиру, договор на машину, опись имущества в две колонки. Двадцать восемь лет жизни, разложенные по скрепкам. Я двенадцать лет работаю кладовщицей на складе маркетплейса, смены по двенадцать часов, два через два. Считать и сверять чужое я умею лучше, чем разговаривать. В ту субботу я приехала сверять своё...

Прошлой весной я разбирала комод, который достался мне вместе со старым домом. Между стопками пожелтевших простыней лежал серый ломкий пучок, перевязанный суровой ниткой. Я растёрла его в пальцах, и комната вдруг пахнула горько и пыльно, как чердак в жару. Полынь. Пролежала там, судя по всему, не один год. Прежняя хозяйка была женщина неулыбчивая и до странности порядливая. Такие пучки лежали у неё по всем углам, я вспоминаю их до сих пор. В деревнях считали, что удача из дома уходит не разом. Сначала...