Репчатый Лук

Лида замерла на пороге спальни, ключи всё ещё звенели в её руке. Галина Петровна стояла у распахнутого шкафа и методично перебирала её вещи, откладывая в сторону яркие платья и короткие сарафаны. — Это что за безобразие? — свекровь подняла на свет красное коктейльное платье с открытой спиной. — Замужняя женщина, а наряжаешься как… В мои годы приличные жёны так не одевались. Сердце колотилось где-то в горле. Лида сделала глубокий вдох, заставляя себя не кричать. — Галина Петровна, что вы делаете в моей спальне? Свекровь даже не обернулась, продолжая рыться в шкафу...

Раздел расходов и доходов моментально отбил у мужа желание помогать Толя замер на пороге собственной кухни, глядя на разложенные по столу чеки. Их было так много, что белая столешница почти не просматривалась под этим бумажным морем. Ира стояла у окна, скрестив руки на груди, и молчала. Это молчание было страшнее любого крика. — Что это? — Толя попытался усмехнуться, но голос предательски дрогнул. — Твоя неделя, — ответила Ира ровным голосом. — Точнее, семь дней твоей щедрости. Хочешь узнать итоговую сумму? Она подошла к столу и взяла листок с расчётами...

Лена поставила бокал на стол так резко, что вино плеснулось на белую скатерть. — Ты чего? — Вадим схватил её за руку, но она выдернула ладонь. — Я порчу праздник? — Лена обвела взглядом застывших за столом родственников. — Серьёзно? Я порчу ваш день рождения, Нина Петровна? Свекровь побледнела. Гости уставились в тарелки. Только брат мужа, Кирилл, продолжал есть салат, будто ничего происходящего его вообще не касалось. — Леночка, успокойся, — свекровь попыталась взять её за руку, но Лена отстранилась...

Витя ворвался в квартиру около полуночи. Ира уже лежала в постели, пытаясь заснуть после длинного и напряженного рабочего дня. Свет в спальне вспыхнул, и она зажмурилась. — Как ты могла моей матери карту заблокировать?! — голос мужа дрожал от ярости. — А на что она жить будет?! Ира села на кровати, отбросив одеяло. Сердце колотилось где-то в горле, хотя она знала, что этот разговор рано или поздно состоится. Просто надеялась, что хотя бы выспится перед ним. — Витя, давай поговорим спокойно. — Спокойно?! — он прошёлся по комнате, сжимая и разжимая кулаки...

Ресторанный зал плыл перед глазами в мареве праздничных огней. Шампанское в бокалах переливалось золотом, официанты сновали между столами, гости улыбались, поднимая тосты за маму. За её шестидесятилетие. Я смотрела на всё это как через толстое стекло аквариума, в котором медленно тонула. А потом увидела её. Варю. Мою младшую сестру. Она сидела по правую руку от мамы, в платье цвета пыльной розы, с тщательно уложенными локонами, и что-то шептала ей на ухо. Мама кивала, гладила её по руке. Та самая рука, которая никогда не гладила меня...

Маша стояла посреди гостиной с документами от нотариуса в руках и смотрела на мужа так, словно видела его впервые. Коля сидел на диване рядом со своей сестрой Ларисой, гладил её по плечу успокаивающими движениями, а та всхлипывала в салфетку. Живот Ларисы уже выпирал из-под растянутого халата — Машиного халата, который она взяла без спроса ещё неделю назад. — Ты сейчас серьёзно? — голос Маши звучал тихо, но в нём проступала сталь. — Я только что получила квартиру от покойной тёти, а ты уже решил её отдать? Коля поднял глаза, и в них читалось недоумение — искреннее, что бесило ещё больше...

Люба стояла у собственной входной двери с телефоном в руке, набирая номер мастера по замкам. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле, но решение было принято окончательно. — Да, сегодня. Как можно скорее, — сказала она в трубку. — Адрес записывайте. За спиной послышался скрип половиц. Люба обернулась. Галина Петровна, двоюродная тетя Бори, стояла в дверях гостиной, скрестив руки на груди. Женщина смотрела на нее с таким выражением лица, будто застала хозяйку дома за кражей собственного телевизора...

Наташа стояла на кухне и чувствовала, как холодеет внутри. Слова свекрови звучали так буднично, словно та просила передать солонку. — Екатерина Викторовна, вы о чем? — выдохнула она. — О квартире твоей мамы, — свекровь помешивала чай, даже не поднимая глаз. — Молодая совсем, легко обманут. По телевизору каждый день показывают, как мошенники людей разводят. А у меня будет в надежных руках. Я ведь заботу проявляю. Наташа хотела что-то ответить, но горло сжалось. Она повернулась и вышла из кухни, боясь, что сейчас наговорит того, о чем потом будет жалеть...

Наташа очнулась от острой боли в виске. Над ней склонилась женщина в синей куртке с красным крестом, её руки быстро и уверенно проверяли пульс. — Как вы себя чувствуете? — голос врача звучал откуда-то издалека. — Вы упали в обморок прямо за рабочим столом. Коллеги вовремя успели подхватить. Наташа попыталась сесть, но головокружение заставило её снова откинуться на диван в комнате отдыха. — Полежите пока, — фельдшер скорой помощи достал тонометр. — Давление низкое. Скажите, вы нормально спите? Нормально питаетесь? Наташа попыталась вспомнить...

— Переписал мою квартиру на свою мать?! — кричала я на мужа. — Я этого так не оставлю! Понял! Гена стоял посреди гостиной с видом триумфатора. На его лице играла та самая улыбка, которая когда-то казалась мне обаятельной, а теперь выглядела как оскал. — Катюш, ну успокойся, — протянул он примирительно. — Я же все для нас сделал. Теперь моя мама обеспечена жильем, а мы с тобой... — Мы с тобой?! — голос мой сорвался на визг. — Какие «мы»? Ты украл мою квартиру! — Какое некрасивое слово, — поморщился он...

— Разносолы требовать у себя дома будете! Вы мне никто! Понятно? Голос Тани прозвучал так резко, что она сама не ожидала. Свекровь замерла у плиты, держа в руках кастрюлю с сосисками. Свёкор осторожно отодвинулся к окну, словно пытаясь стать невидимым. — Танечка, доченька, что ты говоришь? — лицо Галины Петровны побелело. — Я же просто хотела… — Не надо называть меня доченькой! — Таня чувствовала, как всё, накопившееся за эти дни выплёскивается наружу. — Не называйте меня так! У меня есть мама! Своя!...

Алла услышала звонок в дверь и почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, кто там. Знала по тому настойчивому, требовательному звуку, который разрезал тишину квартиры. Когда она открыла дверь, Лидия Петровна и Виктор Семёнович стояли на пороге с такими лицами, словно пришли сообщить о смерти. Свёкор держал в руках потёртую папку с документами, свекровь сжимала губы в тонкую линию. — Алла, нам нужно серьёзно поговорить, — свекровь прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Проходите, — Алла отступила в сторону, чувствуя, как холодок пробегает по спине...