Репчатый Лук

Наталья проснулась от птичьего пения за окном — звонкого, радостного, какого в городе уже не услышишь. Солнце пробивалось сквозь лёгкую ситцевую занавеску, рисуя на полу золотые квадраты. Она потянулась, улыбнулась и ещё минут десять просто лежала, наслаждаясь тишиной. Настоящей тишиной, без гула машин, без соседского телевизора за стенкой, без скандалов и упрёков. Три месяца назад она продала квартиру. Ту самую, трёхкомнатную, в центре, за которую боролась на бракоразводном процессе. Валерий настаивал, что квартира должна достаться ему — мол, он больше вкладывался, он зарабатывал...

Света как раз достала из духовки противень с печеньем, когда раздался звонок в дверь. Резкий, настойчивый. Она поморщилась. Этот звонок она уже научилась узнавать. Через глазок была видна знакомая фигура в тёмно-синем пальто с меховым воротником. Алевтина Сергеевна стояла, слегка покачиваясь на каблуках, и её лицо выражало то самое привычное недовольство, которое, казалось, было её естественным состоянием. Света вздохнула и открыла дверь. — Добрый день, Алевтина Сергеевна. — День уже к вечеру клонится, — свекровь прошла в прихожую, даже не дождавшись приглашения, стаскивая пальто...

Елена выжимала тряпку над раковиной, наблюдая, как грязная вода стекает в сток. Половина первого ночи. Снова. Каждую субботу одно и то же — как заведённая. — Лен, ты ещё не спишь? — донёсся из спальни сонный голос Андрея. Она не ответила. Продолжала оттирать пятна от пива со стола, на котором ещё час назад громоздились тарелки с остатками закусок, пустые банки и пакеты из-под чипсов. Пол липкий, диванные подушки измяты и пропахли табаком. Андрей появился на пороге кухни в одних трусах, зевая и почёсывая живот...

Надя сидела в кафе и смотрела в окно на осенний дождь, барабанивший по стеклу. Чашка остывшего капучино стояла перед ней нетронутой. Звонок от Гены застал её врасплох — после развода они не общались уже несколько месяцев, и она искренне надеялась, что эта глава её жизни закрыта навсегда. — Нам нужно встретиться, — сказал он тогда по телефону. — Поговорить. Есть важный вопрос. Голос звучал натянуто, неестественно. Надя согласилась, хотя внутри что-то сжалось от тревоги. Она знала этот тон — так Гена говорил, когда решение было принято не им самим, а кем-то другим...

Ира сидела на кухне и смотрела на коричневый конверт с документами. Внутри лежало свидетельство о праве на наследство — дачный дом в Подмосковье, доставшийся ей от тёти Веры, с которой они виделись от силы раз в пять лет. Последний раз — на похоронах какого-то общего дальнего родственника. Тётя Вера тогда выглядела бодрой и крепкой, никто не ожидал, что через полгода её не станет. В субботу они поехали смотреть наследство. Дорога заняла чуть больше часа. Посёлок оказался тихим, утопающим в зелени...

Зина стояла в дверях своей однокомнатной квартиры и смотрела на сцену, которая ещё месяц назад показалась бы ей абсурдной. Муж Степан суетился на кухне, заваривая чай в её любимом чайнике — том, к которому раньше не подошел бы и на метр. Свекровь Нина Петровна, обычно восседавшая на диване с видом императрицы, милостиво соизволившей посетить жалкие владения невестки, сама протирала пыль с полок. — Зиночка, доченька, ты так устаёшь на работе, — воркующим голосом произнесла Нина Петровна, словно за...

Миша вернулся домой с таким видом, будто нашёл карту сокровищ. Глаза горели, на лице играла триумфальная улыбка. Рита, сидевшая на диване с книгой, сразу насторожилась. За восемь лет брака она научилась распознавать это выражение лица — оно предвещало очередную «гениальную» идею мужа. — Ритуль, солнце моё, — Миша плюхнулся рядом, обнял её за плечи. — Я всё продумал. Мы с тобой сейчас разбогатеем! — Что ты придумал? — осторожно спросила Рита, откладывая книгу. — Слушай внимательно, — Миша потёр руки, как фокусник перед главным трюком...

Дверь в переговорную распахнулась с таким грохотом, что Оля вздрогнула и пролила кофе на блокнот. Все четверо сидящих за столом обернулись ко входу. На пороге стоял Игорь, её муж, красный, взъерошенный, тяжело дышащий. Рубашка выбилась из брюк, ворот рубашки растёгнут. Он выглядел так, будто пробежал все семнадцать этажей пешком, хотя в здании работали исправные лифты. — Ты что, телефон совсем выключила?! — выкрикнул он с порога, не обращая внимания на замерших коллег Оли. — Я тебе двадцать раз звонил! Оля почувствовала, как краска заливает её щёки...

Когда я выходила замуж за Дмитрия, свекровь Валентина Петровна приняла меня приветливо, даже тепло. Она улыбалась, обнимала, называла дочкой. Я была счастлива, что мне так повезло с семьёй мужа. Но медовый месяц отношений закончился ровно в тот день, когда я впервые не согласилась с её мнением. — Лена, ты что, серьёзно собираешься на работу выходить? — удивлённо спросила свекровь, когда я за семейным ужином упомянула о предложении от бывшего руководителя. — У тебя же муж хорошо зарабатывает! — Мне нравится моя профессия, — спокойно ответила я...

Всё началось с невинного «я мимо проходила». Светлана, сестра моего мужа Андрея, появилась на пороге нашей квартиры в один из будних вечеров, когда я только вернулась с работы и мечтала о чае и тишине. — Надюш, привет! Мы тут с Артёмкой гуляли неподалёку, думаю, дай зайду, — щебетала она, протискиваясь в прихожую вместе с восьмилетним сыном. — Здравствуй, Света, — улыбнулась я, пряча усталость. — Проходите. Светлана прошла на кухню как к себе домой, открыла холодильник и принялась изучать содержимое...

Я устала от наглости золовки и сменила замок — ключ оставила только себе Ключ не подошёл. Андрей покрутил его в скважине ещё раз, с нажимом, иногда замок просто заедало. Потом вытащил, посмотрел на свет – тот же самый ключ, что и всегда, с брелоком в виде футбольного мяча. Снова вставил в замочную скважину. Металл скрипнул, но личинка не повернулась. – Что за чёрт, – пробормотал он и нажал на звонок. Тишина. Он позвонил ещё раз, подольше, потом постучал в дверь. Ничего. В квартире горел свет – он видел егоещё внизу, у подъезда...

Алла узнала о беременности невестки случайно — от соседки своей подруги, которая видела Катю выходящей из женской консультации. Новость обожгла так, что пришлось присесть прямо на лавочку у подъезда. Внук. Или внучка. Её кровь. А она даже не знала. После той злополучной свадьбы прошло больше года. Год молчания, натянутого, как струна. Алла тогда наговорила лишнего — это она понимала. Но разве можно было промолчать? Разве могла она спокойно смотреть, как её единственный Женечка, умный, перспективный мальчик, связывает жизнь с этой...