Рассказы о Петербурге

Его жильцы боролись со старым бытом самой постройкой этого дома, а получилось, как всегда. Слеза социализма или Дом-коммуна инженеров и писателей, Рубинштейна, 7. Группа молодых инженеров и писателей выстроили этот дом на паях. Архитектором стал Андрей Оль, построивший здание ОГПУ / НКВД на месте Сергиевского собора на углу Литейного проспекта и улицы Чайковского. Молодые, воодушевленные новыми веяниями, инженеры и писатели решили совсем раскрепоститься и освободиться от бытовых проблем. Но сделали это весьма своеобразно...

Так сейчас выглядит последний дом Петербурга, который помнит Лермонтова. Остальные не сохранились по тем или иным причинам. Печальное состояние здания скрыто фальш-фасадом. О нем можно судить по облупившейся штукатурке и состоянию арки во двор, которая плотно закрыта. О том, что здесь жил и творил великий русский поэт напоминает небольшой баннер рядом с аркой. Когда-то была мемориальная табличка, но, говорят, однажды она бесследно исчезла. А аварийным здание было признано больше 10 лет назад. Вроде как здесь хотели построить гостиничный комплекс, но что-то пошло не так...

Когда-то на этом участке стоял дом философа и народовольца Петра Лавровича Лаврова. Участника первой «Земли и воли» и первого Интернационала. Автора русских слов знаменитой «Марсельезы». Имя Петра Лаврова почти на 70 лет, с 1923 по 1991 годы, дало название Фурштатской улице. После неудачного покушения Дмитрия Каракозова на императора Александра II Лавров был арестован и сослан в Вологодскую губернию. Его признали виновным в «распространении вредных идей» и «сочувствии людям, известным своим вредным направлениям»...

Вот интересно, по чьей причуде, заказчика или архитектора, на доме на углу Мытнинской и 8-й Советской размещаются две надписи на латыни. И не просто надписи. Над одним из входов со стороны 8-й Советской расположен горельеф с женским маскароном. В волосах женщины – лента. Вот на этой ленте можно прочитать «Carpe diem», что значит «живи настоящим», «лови день», «лови момент». Мало того, на этом же горельефе, только уже на стеблях можно прочитать «Audiatur et altera pars». Что значит «Пусть будет выслушана другая сторона»...