Мирный — разбор переписок

Мы с Таней дружили одиннадцать лет. Познакомились в роддоме, лежали в одной палате у окна, обе с мальчиками, обе перепуганные. Потом гуляли с колясками в одном сквере на Комсомольской. Потом были сады, потом первые классы, потом её развод и мой переезд. Одиннадцать лет — это когда человек знает, где у тебя лежит заварка, и наливает себе сам. В апреле я позвала её на новоселье. Двушка на Комсомольской, ипотека на двадцать лет, двадцать человек гостей. Салаты я делала сама, встала в шесть. Таня написала за два часа до: заболела...

Сообщение пришло в среду в 23:51. «Привет. Как ты?» Я лежала с планшетом, досматривала серию, и телефон дёрнулся на тумбочке. Я увидела имя и почувствовала это в горле, как будто проглотила лёд. Мы не разговаривали с марта. Расставались тихо, без битой посуды. Костя сказал, что ему нужно побыть одному, собрал две сумки и уехал к матери в Колпино. Восемь лет вместе, две сумки и коробка с инструментами, за которой он приехал ещё раз, в моё отсутствие. Полгода я собирала себя обратно. Записалась в бассейн на Софийской, первый месяц ходила через силу, два раза разворачивалась у дверей...

«Доброе утро, солнце». Полтора месяца я просыпалась с этим сообщением. Кирилл писал в семь пятнадцать, почти минута в минуту, будто у него стоял будильник отдельно на меня. Днём приходили мемы про понедельник. Вечером голосовые по три-четыре минуты: про работу, про начальника, который ничего не решает, про то, что он устал от людей, а со мной легко. «Мне с тобой легко» он сказал двадцать два раза. Я потом считала по поиску в чате. За сорок семь дней он ни разу не предложил увидеться. Все три встречи назначала я...

Я писала это сообщение сорок минут. Половина двенадцатого ночи, пол в коридоре, спина упирается в дверцу шкафа. В спальне спал Игорь, на кухне капал кран, который он обещал починить ещё в феврале. Почему-то я не могла писать ни там, ни там. Села между тумбой и самокатом младшего. Пять абзацев. Первый про субботу. Игорь уехал к друзьям на дачу в Синявино в девять утра, а в одиннадцать у меня потекла стиральная машина. Не капнула, а потекла: вода дошла до порога ванной и пошла в коридор. Я подставила таз, выгребла мокрое бельё в ведро, позвонила в сервис...

Я стояла у плиты и мешала рис. Телефон лежал на столешнице экраном вверх, рядом с пачкой соли, и в девять ноль четыре он засветился. «Привет, что делаешь?» Я вытерла руку о полотенце и напечатала: «Привет. Да ничего особенного. Ты?» «Да я тоже так, отдыхаю». Всё. Дальше тишина до следующего вечера, когда Артём написал «что делаешь?» снова. Я посчитала потом, когда уже разозлилась. Девять раз за две недели. Девять одинаковых заходов и ни одного предложения увидеться. Мне тридцать четыре, я работаю...