Рамакришна

Незадолго до своего ухода, пребывая в безмолвии из‑за болезни горла, Шри Рамакришна взял клочок бумаги и написал: «Нарен (Вивекананда) будет учить людей». Когда Нарендранатх запротестовал, сказав: «Я не буду этого делать», Учитель твёрдо ответил: «Твои кости (твоя суть) сами это сделают». Свидетельства об этом пророчестве и о том, как Рамакришна целенаправленно готовил Вивекананду как всемирного учителя, сохранились в воспоминаниях его учеников (собратьев‑свами). Вот факты и свидетельства из первоисточников: 1...

Эти события происходили в конце августа 1893 года. До открытия Всемирного парламента религий в Чикаго оставалось около двух недель, но для молодого индийского монаха, это время превратилось в суровое испытание. Прибыв в Чикаго в июле, Вивекананда с ужасом обнаружил, что для участия в Конгрессе недостаточно просто приехать. От него требовались официальные мандаты, подтверждающие, что он представляет признанную религиозную организацию. У него не было ничего, кроме горящего сердца. Более того, выяснилось, что регистрация делегатов уже закрыта...

Свами Вивекананда крайне редко упоминал имя своего Учителя, Шри Рамакришны, в публичных лекциях на Западе. На Западе Свами Вивекананду знали как человека железной воли. Его громоподобные речи на Парламенте религий в Чикаго, его безупречная логика и величественная осанка создавали образ трибуна, непоколебимого духовного лидера, который точно знает, какое знание нужно дать миру, а какое — утаить. Его часто обвиняли в излишней гордости и авторитаризме. Но мало кто знал, что за этой броней скрывалось...

Малоизвестная, но глубоко символичная история произошла с молодым Свами Вивеканандой вскоре после его прибытия в Америку, когда он путешествовал, ещё не будучи знаменитым оратором. Она показывает те суровые испытания, через которые ему пришлось пройти. Ранней осенью 1893 года, до его триумфального выступления на Парламенте религий в Чикаго. Вивекананда в своих оранжевых одеждах, которые в США воспринимались как странный костюм, оказался в Чикаго без денег, голодный и совершенно одинокий в огромном незнакомом мегаполисе...

Шри Рамакришна Парамахамса обладал уникальной способностью объяснять сложнейшие философские концепции адвайта‑веданты через простые и понятные образы. Преодоление дуальности (двандвы) — иллюзии разделённости мира на добро и зло, знание и невежество, субъект и объект — является ключевым этапом на пути к духовному освобождению. Обычный ум живёт в категориях «я знаю» и «я не знаю». Рамакришна указывал, что земное знание само по себе остаётся частью иллюзии (Майи). যাঁর জ্ঞান আছে, তাঁর অজ্ঞানও আছে। জ্ঞান‑অজ্ঞান দুয়ের পার হও। Джанар гьян ачхе, танр огьяно ачхе...

В бенгальском мистицизме, тантре и пуранической традиции образ вороны масштабен и глубок. Это не просто городская птица, а сакральное существо, прочно связанное с Богиней Кали, практиками шмашана (мест кремации) и культом предков. Ворона (kāka) занимает важное и древнее место среди спутников Богини Кали — наряду с шакалом. Если шакал символизирует падальщика и стойкое осознание среди смерти, то ворона добавляет образы всеведения, быстроты, связи между мирами и трансгрессивной мудрости. Вороны — постоянные обитатели шмашана, питающиеся останками и летающие между землёй и небом...

В бенгальской шактистской традиции шакал занимает одно из самых древних и почётных мест среди спутников Богини Кали. В отличие от ящерицы, которая несёт народный, сказочный оттенок, шакал — глубоко тантрический символ, неразрывно связанный со шмашаном (кремационной площадкой), смертью, трансформацией и высшим осознанием. Шакал — падальщик, обитающий среди трупов и разложения, где всё умирает. Он символизирует стойкое осознание, которое остаётся после растворения форм. Пожирая остатки, шакал очищает пространство для нового цикла и учит бесстрашию перед смертью...

В бенгальской шактистской традиции ящерица (godha или godhika — крупная ящерица, часто варан) занимает особое место как спутница и проявление Кали/Чанди. В отличие от общеиндийской иконографии, где богиню чаще окружают шакалы, змеи, вороны или она стоит на Шиве, в Бенгалии ящерица несёт глубокий смысл адаптивности, регенерации и вездесущности Шакти. Ящерица олицетворяет способность Шакти принимать любые облики — от величественных до самых скромных и «низких». Она сбрасывает хвост и отращивает новый — символ смерти эго, возрождения и неуничтожимости божественной энергии...

Состояние [его] религиозного восторга… неоднократно наблюдалось серьёзными исследователями психических состояний. По своей сути оно чем‑то напоминает речь во сне — с той лишь разницей, что при уме, насыщенном религиозными мыслями и высочайшими идеями добра и чистоты, результатом — как мы видим на примере Рамакришны — становится не бессмысленное гипнотическое бормотание, а спонтанный поток глубокой мудрости, облечённый в прекрасные поэтические формы. Его сознание подобно калейдоскопу из жемчуга,...

Имя Рамакришны в последнее время так часто упоминалось в индийских, американских и английских газетах, что более полное описание его жизни и учения, как мне кажется, будет востребовано не только многими, кто интересуется интеллектуальным и нравственным состоянием Индии, но и теми, для кого развитие философии и религии — как на родине, так и за её пределами — никогда не бывает безразличным. Поэтому я постарался собрать как можно больше сведений об этом недавно почившем индийском святом (умер в 1886...

Шри Рамакришна находился в особом состоянии ума. Он говорил о преданности и любви к Богу, сравнивая её с состоянием Ханумана. Преданные сидели вокруг него на полу в его комнате в Дакшинешваре. Была ранняя зима, и атмосфера была наполнена духовным восторгом. Тхакур сказал: «Я сейчас в особом состоянии ума. Хануман говорил: „Я не знаю ни лунного дня, ни положения звёзд. Я только созерцаю Раму“. Птица чатак жаждет только чистой воды. Она может умирать от жажды, но будет лететь высоко в небе и пить только дождевую воду...

Отношения Рабиндраната Тагора с Рамакришной и Вивеканандой были сложными, с эволюцией от некоторой отстранённости к глубокому уважению и публичным похвалам. Тагор и Рамакришна встречались один раз — 2 мая 1883 года на праздновании Брахмо Самадж в доме Кашишвара Митры в Калькутте. Тагору было 22 года, он играл на фортепиано и пел. Впечатление от этой короткой встречи (Тагор видел Рамакришну «десять минут издалека») было незначительным. Ранние впечатления Тагора о Рамакришне были скептическими (из-за брахмо-традиции семьи: рационализм, неприятие идолопоклонства, акцент на едином Боге без форм)...