Путь к пониманию себя

Я переодевала блузку третий раз, когда в телефоне звякнул школьный чат. Лена Зотова написала: «Девочки, Огарков подтвердил. Едет из Ярославля». Я положила телефон экраном вниз и сказала зеркалу, что мне всё равно. Мне пятьдесят восемь. Сорок лет назад я окончила четырнадцатую школу в Костроме. Потом тридцать лет работала геодезистом, вырастила сына, пережила развод. Не та я женщина, которая волнуется из-за одноклассника. Но через четыре часа Витя Огарков скажет мне одну короткую фразу. И впервые за сорок лет я перестану задавать себе вопрос, который никому не задавала вслух...

В ту субботу Андрей уехал на рыбалку с чистой совестью. Жена сама сказала: «Делай что хочешь». А в декабре Света произнесла одну фразу, после которой он впервые по-настоящему испугался, что может её потерять. Андрей написал мне в начале марта. Ему сорок шесть, жене Свете сорок три, вместе девятнадцать лет. Дочке Кате пятнадцать, сыну Мише десять. Он инженер на заводе, она бухгалтер в поликлинике. Обычная семья из Твери. Сразу оговорюсь: история собирательная, имена и детали изменены. Но по моему опыту, такую пару узнают в себе очень многие...

В начале апреля, в воскресенье вечером, я листала ленту и увидела наше кафе. То самое, на Ленина, с жёлтыми лампами над столиками. За нашим угловым столом сидели Ира, Света и Наташа. Три бокала, хачапури на доске, Светина рука с новым маникюром. Подпись: «Наконец-то выбрались!» Меня там не было. Мне сорок четыре года. Я главный бухгалтер в строительной фирме, у меня дочь Соня, ей пятнадцать, и муж Андрей, который в такие минуты говорит: «Да брось». Я и бросила. Поставила лайк, закрыла приложение и пошла гладить Соне блузку на понедельник...

Нотариус дочитал последнюю строчку, снял очки и почему-то посмотрел на меня. Мой муж в ту же секунду отвернулся к окну, на мокрую вывеску стоматологии напротив. А я сидела и не понимала, почему все повернулись ко мне, хотя прозвучало всего лишь моё имя. Свою квартиру Антонина Петровна оставила мне. Не сыну. Мне пятьдесят шесть. Серёже пятьдесят восемь, женаты мы тридцать два года. Его мама умерла в сентябре, ей было восемьдесят пять. К нотариусу мы пришли вчетвером: мы с Серёжей, тётя Шура, младшая сестра свекрови, и Лариса, жена Серёжиного двоюродного брата...