Психология | Саморазвитие

Света появилась в нашем отделе в сентябре. Новенькая. Аналитик, как и я. Сорок лет, опыт из другой компании. Улыбка широкая, голос мягкий. – Привет! Я Света. Будем работать вместе! Она села за соседний стол. Через неделю мы уже вместе ходили на обед. Мне казалось — повезло. Наконец нормальная коллега. Не злобная, не конкурентка. Просто — человек, с которым можно поговорить. В октябре она спросила: – Камилла, а ты сколько получаешь? Если не секрет. Мы сидели в столовой. Обед, салат, чай. Обычный разговор...

Я увидела это в апреле. Вышла на террасу с кофе — а там, за забором, Геннадий с досками. Стучит молотком, что-то строит. – Доброе утро! Что это будет? Он поднял голову. Кепка с надписью «Хозяин», загорелое лицо. – Курятник. Давно хотел. На пенсии — самое время. Курятник. В метре от нашего забора. – А... может, подальше? – спросила я. – Тут же наша терраса рядом. Он усмехнулся. – Тамила, это моя земля. Где хочу — там и строю. – Но запах же будет... – Какой запах? Курочки — это не свиньи. Чистые, аккуратные...

– Валера, ты чего коробку несёшь? Он остановился в коридоре. Картонная коробка — а в ней кружка, рамка с фотографией, старый календарь. – Всё, Галь. Ухожу. – Как — уходишь? – По собственному. – Он усмехнулся криво. – Написал. Я не поняла сначала. Валера — завхоз. Пятнадцать лет здесь. Всё знает: где какая труба, какой замок заедает, к кому из сантехников звонить в три ночи. Незаменимый. – Тебя что — уволили? – Сам написал. – Валер... Он поставил коробку. Посмотрел на меня. – Галь, ты не маленькая...

– Топот, – сказала женщина из управляющей компании. – На вас жалоба. Топот ногами, систематический шум. Я стояла в дверях с Тимкой на руках. Ему пять месяцев. Он даже сидеть толком не умел. – Топот? – переспросила я. – Соседка снизу. Квартира тридцать четыре. Вот заявление. Женщина протянула мне бумагу. Я перехватила сына поудобнее и прочитала. «Прошу принять меры в отношении жильцов квартиры 47. Систематический топот в дневное и ночное время. Невозможно отдыхать. Прошу провести проверку». Подпись: Кравцова З...

– Дим, у меня ноутбук завис. Голос Виктора Петровича в трубке — бодрый, уверенный. Как будто не просит, а сообщает. Дима посмотрел на часы. Десять вечера. Воскресенье. Мы только уложили детей. – Что с ним? – Да чёрт его знает! Включаю — синий экран. Мне завтра в суд, документы там. Дима вздохнул. Посмотрел на меня. Я знала этот взгляд. «Ну что делать — родственник». – Сейчас приеду, – сказал он. Я промолчала. Тогда — промолчала. Дима вернулся в час ночи. Усталый, с красными глазами. – Починил? – Ага...

– Ты вчера в «Магнит» заходила? Я замерла с чашкой в руке. Утро, кухня, кофе. Обычное воскресенье. – Откуда ты знаешь? Андрей пожал плечами. Смотрел в телефон. – Видел тебя. Проезжал мимо. – Ты вчера на работе был до восьми. – Ну значит, после работы проезжал. «Магнит» — на другом конце города. От его работы — сорок минут крюка. Зачем ему туда? – А что покупала? – спросил он. – Продукты. – Какие? Я смотрела на него. Он не поднимал глаз от телефона. – Гена, что за допрос? – Никакой допрос. Просто спрашиваю...

– Ну что, поровну? — Лена уже доставала калькулятор. Счёт лежал на столе. Двадцать три тысячи четыреста. На пятерых — четыре тысячи шестьсот восемьдесят. Я смотрела на чек. Салат «Цезарь» — шестьсот пятьдесят. Паста с креветками — восемьсот девяносто. Чай — сто восемьдесят. Моё — тысяча семьсот двадцать. Вино — бутылка красного, четыре тысячи двести. Коктейли — восемь штук, по пятьсот пятьдесят каждая. Шампанское — три тысячи. Ликёр к кофе — ещё на тысячу. Алкоголь — двенадцать тысяч шестьсот. Больше половины счёта...

– Коллеги, у меня объявление. Павел Андреевич стоял во главе стола. Понедельник, планёрка, всё как обычно. Только голос у него был торжественный. Такой бывает перед повышениями. У меня ёкнуло внутри. Двенадцать лет. Двенадцать лет я работаю в этой компании. Пришла в двадцать девять — младшим специалистом. Сейчас мне сорок два. Старший специалист. Всё ещё старший специалист. Восемь раз за эти годы я просила о повышении. Восемь раз слышала: «Марина, ты отличный работник, но сейчас не время». Не время...

– Хорошо, что переоформили. Теперь точно наше. Голос Марины — тихий, довольный. Я замерла в коридоре. Пришла без звонка — хотела внука порадовать, торт принесла. А они на кухне, дверь приоткрыта. – Да, ты права была, — это Андрей. Мой сын. — Так спокойнее. – Вот видишь. А ты боялся. Я стояла с тортом в руках. Не понимала. Переоформили. Что переоформили? Вошла на кухню. Они обернулись — Марина дёрнулась, Андрей побледнел. – Мам? Ты чего без звонка? – Торт принесла. Что вы переоформили? Тишина. Марина отвернулась к окну...

– Ой, а в эти выходные неудобно. У нас планы. Голос Тамары — мягкий, вежливый. И стена. – Какие планы? — спрашиваю. – Личные. Я стою на кухне с телефоном в руке. Настя рисует за столом. Лёша моет посуду. Обычный вечер. А я снова выпрашиваю разрешение увидеться с собственным отцом. – Тамара, я хотела просто заехать на пару часов. Чаю попить. Папу давно не видела. – В следующие выходные, хорошо? Созвонимся. И гудки. Лёша обернулся: – Опять? – Опять. Он вздохнул. Ничего не сказал. А что тут скажешь? Три года...

– Марин, я зайду на ужин? Голос Игоря в домофоне. Шесть вечера. Я только пришла с работы. – Зачем? – Детей повидать. Соскучился. Детей. Повидать. Мы развелись три недели назад. Он съехал к матери — «временно, пока квартиру найду». Забрал вещи, оставил ключи. И вот — звонит в домофон. – Ладно. Заходи. Открыла дверь. Он вошёл — в куртке, с пустыми руками. Ни цветов, ни пакета с продуктами. Просто — вошёл. – Привет. – Привет. Дети выбежали из комнаты. – Папа! — Соня бросилась к нему. Семь лет, для неё папа — всё ещё герой...

Номер незнакомый. Я обычно такие не беру — спам, реклама, опросы. Но что-то дёрнуло. – Алло? – Катя? Голос мужской. Низкий. Незнакомый. – Да. Кто это? Пауза. Долгая. Я уже хотела сбросить. – Это… Это Геннадий. Отец твой. Я не сразу поняла. Отец. Какой отец? А потом дошло. Тридцать лет. Тридцать лет ни одного звонка, ни одного письма, ни одной открытки на день рождения. Тридцать лет — и вот он звонит. – Катя, ты слышишь? – Слышу. – Я понимаю, что это неожиданно. Мне нужно с тобой поговорить. Можем встретиться? Рука сжала телефон...