Дневник мистика

Ласкающий солнечный свет пробивался сквозь мокрые ветви, смолистые шероховатые сосновые стволы, редкие кустарники с острыми шипами и мягко ложился на бледную кожу подростка, продолжавшего шумно сопеть и не собиравшегося пробуждаться. Костер у его ног давно погас, и мальчик во сне вытянул левую ногу перед собой, едва не угодив в горячие угли. Ему вновь снился интернат, хотя порой казалось, что он давным-давно стер из памяти любые воспоминания об этом жутковатом месте, но оно все равно вторгалось в его сновидения, заставляя сызнова пережить все то плохое, что там с ним происходило...

Самолет снова ухнул в воздушную яму и у Рамзеса тотчас перехватило дыхание. К таким качелям вообще вряд ли можно привыкнуть, но его никак не покидало ощущение, что пилот намеренно вытворяет головокружительные виражи, чтобы вволю поиздеваться над единственным пассажиром, заодно доказать ему, что он далеко не самый крутой, кого ему приходилось видеть до этого. Наемник уже почти окончательно решил, что сломает пилоту челюсть после посадки, даже не заботясь о том, что по этой причине вполне может испортить отношения с Бароном...

Мальчику пришлось потратить много времени, чтобы найти ветки нужной длинны и притащить их к реке, где оставалось бессознательное тело курьера. Немало сил ушло на то, чтобы перевалить отяжелевшее и непослушное тело на расстеленные еловые ветви, но Миша справился и теперь тащил мужчину прочь от воды, в самую гущу опасного леса, понимая, что иного выхода не существует. Оставаться рядом с безумными мясоедами казалось слишком опасным, тем более, что они наверняка не оставят свою затею перебраться через реку и продолжить преследование...

Солнце едва показалось из-за горизонта, а Рамзес уже оказался на ногах, собирая вещи в дорогу, которых было не так уж и много. Большую часть поклажи займет провиант, который обещал выдать Барон. Мужчина быстро закончил со сборами, затянул горловину рюкзака шнурком и уселся перед окном в ожидании, когда хозяин усадьбы сам пожалует в его комнату, хотя был практически уверен, что тот уже наверняка поднялся и сейчас решает текущие дела. Стук в дверь отвлек его от размышлений и вместо вчерашнего подобострастного...

Опасный берег, где по пятам беглецов шли преследователи, находился всего в двадцати метрах. Мальчик инстинктивно прижимал плот к противоположной стороне и чуть не посадил плавсредство на мель, пока Костя не сказал ему быть осторожнее. Хотя парня можно было понять, не каждый день приходится встречаться с настоящими людоедами и уж точно не хочется оказаться у них в руках. Но Миша внял его предостережениям и теперь пытался держать плот посередине реки, все равно не сводя глаз с берега, покрытого ссохшимися...

Рамзес не испытывал никаких угрызений совести, прикончив ни в чем не повинного старика, которому не повезло увидеть его выходящим из лесной чащи. Порой он забирал жизнь и по менее значительному поводу. Не стоит винить его в излишней жестокости, ведь в его мире милосердие никогда не было в чести – либо ты, либо тебя. Какое-то время он еще раздумывал над случившимся, полагая, что стоило припрятать тело погибшего, чтобы никому в голову не пришло, что тот умер не случайно, но на это ушло бы слишком много драгоценного времени, которым он сейчас не располагал...

Мальчик еще толком не успел проснуться и продирал глаза, когда заметил, что дядя Костя беспокойно бродит вокруг потухшего костра и беспрестанно вглядывается в линию горизонта, где терялось дорожное полотно, и куда лежал их дальнейший путь. – Малец, давай поднимайся, –– раздражённо бросил курьер, заметив, как парень зашевелился и зевнул, – мне не по душе ночное происшествие, поэтому хочу пройти сегодня как можно больше. – Вы про того сектанта? – В отличие от своего спутника, ночной визитер показался мальчику совсем не опасным, хоть и выглядел несколько жутковато...

Рамзес крайне осторожно пробирался сквозь увешанные плетьми плесени кусты и деревья, отчаянно размышляя о послании Барона, что так торопил старого товарища присоединиться к нему и помочь в решении одной неразрешимой для него самого задачки. Мерзкие лохмотья норовили упасть за шиворот, тянули свои склизкие лапы к лицу и открытым участкам кожи, неприятно шевелились у корней деревьев, которые опутали цепкими коготками. Лес окончательно омертвел, отказавшись в своей прежней ипостаси, и теперь превратился в нечто иное, будто вынырнул из глубокого болота, опутанный илом и густым мхом...

Как бы путники не старались, но им уже не суждено было оказаться в безопасном месте на ночлеге. Ближайший пункт, где можно было остановиться, находился еще очень далеко и не оставалось ни единого шанса добраться до него засветло. Дорога оставалась пустынной на всем пути следования, так что единственным человеком, встреченным сегодня оказалась только Аделина. Именно ею оказались заняты все мысли Константина. Внутри неожиданно возникла давно забытая зависть, что девушка разжилась столь удобным средством...

Он опустил грязные ладони в журчащий ручеек с прозрачной водой и зачерпнул, сложив ковшиком. Ополоснул лицо от застывшей на лице пыли и брызнул на оголенный торс, невольно вскрикнув от пронзивших тело тысячи морозных иголок. Вода мутными потоками стекала по груди и спине, но мужчина не обратил на это никакого внимания. Крохотный ручеек струился между величественных сосен, возвышающихся над головой исполинами и, казалось, подпирающими саму небесную твердь. Журчащий поток на фоне деревьев выглядел...

– Дядя Костя, у вас там кровь, – мальчик с некоторой тревогой посматривал на рукав курьерской куртки, оказавшийся разодранным в области левого плеча, где предательски расплывалось багровое пятно, а на дорогу с пальцев уже начало капать. – Кровь? – на мужчину накатила волна слабости и тошноты, в голове помутилось, и он чуть не упал на асфальт, но сумел взять себя в руки и не соскользнуть в бессознательное состояние. Костя взглянул на руку и только сейчас обнаружил, что рукав разодран – тварь все-таки сумела до него добраться и ранила своими острыми когтями...