Занимательное чтиво

— Я никому ничего не должен, — любил повторять Григорий Павлович, отмахиваясь от таблеток. — Мне уже своё отмерили. На бумаге шансы ещё были. На глянцевом листке УЗИ почек Егор видел те самые «оставшиеся миллиметры ресурса», за которые можно было побороться...

— Мам, ты можешь помочь? — Лена говорила осторожно, будто заранее боялась моего ответа. Я отложила нож, вытерла руки. — С чем? — Серёже нужен кредит. Ему не дают… из-за старых просрочек. Но это не надолго, он уже всё рассчитал...

– Тебя к нам пропишем, – сказала тогда свекровь, Любовь Степановна, разливая шампанское на нашем маленьком застолье. – Чтоб всё по‑честному. Ты же теперь наша. Я тогда растрогалась: – Спасибо вам большое...

Когда я выходила замуж за Лёшу, мне казалось, что главное — поладить с его мамой. Мы жили в его маленькой однушке, свекровь – в соседнем подъезде, и Лёша часто повторял: – Мама у меня не простая, но золотая. Ради внуков на всё пойдёт. Тогда я не до конца понимала, что «ради внуков» иногда означает «против их матери». Первая беременность далась тяжело. Токсикоз, отёки, больная спина — набор классический. Я держалась, как могла: работала до седьмого месяца, бегала по врачам, читала книги про грудное вскармливание...

Когда я выходила замуж за Вадима, мне казалось, что мы два взрослых человека, которые просто решили быть вместе. У каждого своя работа, свои деньги, свои привычки. Казалось логичным, что в браке всё это сложится в аккуратный общий пазл...

Когда я только начинала делать маникюр, мой стол стоял в углу нашей съёмной однушки, между окном и шкафом. Клиентки сидели на табурете, ставили сумки на кровать, а я всё время извинялась: «Извините за тесноту, мы только начинаем»...

Когда мы с Антоном расписались, я думала, что самое сложное позади: познакомились, притёрлись, пережили его вечную занятость и мои командировки. Оказалось, это была только разминка. Настоящая игра начиналась на даче...

Марина стояла у плиты, помешивала суп и смотрела в стену перед собой. За стеной была другая комната, в которой сидела свекровь Валентина Николаевна. В третий раз за неделю. С утра пришла. Снова без звонка. Марина выключила плиту и сказала себе: - Ничего, это просто трудный период. Нужно потерпеть. Терпела она уже два года. Когда Митя впервые привёл её домой знакомиться, Валентина Николаевна встретила гостью у порога в фартуке и с полотенцем на плече. Это, как потом поняла Марина, был ритуал. Свекровь...

Когда я впервые пришла в дом Игоря, его отец уже болел. Большой, когда‑то крепкий мужчина, теперь лежал в комнате с потемневшими обоями и телевизором, который работал фоном целый день. На тумбочке стояли таблетки, на стуле – аккуратно сложенная пижама...

Когда я выходила замуж за Сергея, его дочь от первого брака пошла в третий класс. Худенькая, с огромным рюкзаком и вечным страхом в глазах, как будто извиняется за то, что родилась. – Это Лизка, – сказал он тогда, перед знакомством...

Вчера ещё Лене казалось, что начинается новая жизнь. Белое платье, улыбки, гости, тосты за счастье… И Саша рядом — её муж. А сегодня — вот это. — Простите? — Лена попыталась улыбнуться, думая, что это шутка...

— Только в сарай не заходи, — сказал Игорь, уже надевая куртку. Людмила даже не сразу поняла. — В какой сарай? — За домом. Старый. Дверь там перекошена.