Просто о жизни и воспитании

Есть два типа женщин: одни думают, что стареют от возраста, другие – от мужчин. Но правда гораздо прозаичнее и страшнее: иногда мы стареем прямо у себя дома. Не драматично, не с криком, а тихо, незаметно, и вот уже в зеркале отражение с потухшими глазами, тусклой кожей и ощущением, будто тебе не 35, а все 50. И вроде бы следишь за собой, спорт, уход, крема, но зеркало словно шепчет: «Ты устала. Уже стареешь». Виноваты не только гены и гормоны. Не только стресс или недостаток сна. Иногда враг – в том самом уютном пространстве, которое должно нас питать...

Иногда пространство говорит раньше слов. Причём говорит громко, настойчиво и без пауз. Квартира – это не просто стены, мебель и запах стирального порошка. Для многих мужчин это почти расшифровка внутреннего состояния женщины, её привычек, прошлого и даже намерений. Не потому что они такие проницательные психологи, а потому что мозг автоматически складывает детали в одну картину. На одном из форумов появился вопрос, который неожиданно вызвал бурную реакцию: «Мужчины, какие неприятные знаки вы замечали...

Разговоры о старости почти всегда начинаются неправильно. С подсчёта лет, с цифр в паспорте, с фразы «уже поздно». А ведь старость – это не возраст. Это состояние уязвимости. Когда тело ещё держится, характер по-прежнему жёсткий, опыт – колоссальный, а вот опоры вдруг становятся шаткими. И тогда вопрос «нужен ли кто-то рядом?» перестаёт быть философским и становится очень практичным. Что для пожилого мужчины лучше: одиночество, жизнь рядом с детьми или всё-таки пара? А если пара – то с кем? С молодой...

Этот разговор редко начинается громко. Чаще он приходит тихо – в паузах между делами, в вечерней тишине, когда телефон так и не загорелся входящим сообщением. В какой-то момент человек, чаще уже не молодой, ловит себя на простой, почти неловкой мысли: со мной будто бы перестали считаться. Не скандалят, не ругают – просто не замечают. А за этим почти всегда следует более болезненный вопрос: почему меня не уважают собственные дети? С этим сталкиваются не только «сложные» родители. Его задают и матери, которые жили без выходных, без права на усталость, без слова «для себя»...

Меня не станет через 54 года, пять месяцев и восемнадцать дней. Это произойдет в одиннадцать вечера. Представьте, профессор, что почувствуете вы, если узнаете это о себе? Я был потрясён. Дикий страх сковал меня. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Холодный пот проступил на лбу, руки дрожали, а каждый вдох казался острой болью. Но вскоре появился странный, почти шепчущий голос внутри: «Чего бояться, если смерть – не конец, а начало?» – писал Вольф Мессинг профессору Францу Абелю, психиатру, впервые официально признанному его дар...