Предел терпения

Колеса тяжелого бирюзового чемодана оставили на светлом паркете прихожей две влажные черные полосы. Следом за первым чемоданом в квартиру въехал второй, пузатый, перетянутый поверх молнии багажным ремнем. Кристина сбросила на обувную полку мокрый плащ, поправила перед зеркалом каре и шумно выдохнула. За ее спиной стоял Сергей, переминался с ноги на ногу и упорно разглядывал плинтус. — Ну все, принимайте квартирантку, — объявила золовка, даже не взглянув на Викторию. — Ключи новым жильцам отдала полчаса назад...

Банковская пачка лежала прямо на подоконнике между керамическим кактусом и стопкой неоплаченных квитанций за паркинг. Пятьсот тысяч рублей в заводской прозрачной ленте Госзнака выглядели чужеродно на фоне бледного октябрьского неба за стеклом. — Ты просто не станешь поднимать шум при отце, вот и все, — спокойно произнес Леонид, аккуратно заправляя манжету белой рубашки под серебряные запонки. — Отец утверждает совет директоров во вторник. Если сейчас начнется бракоразводная грязь, мое кресло зампреда уплывет к Савельеву...

Тяжелые струи воды хлестали по жестяному карнизу веранды, заглушая шум далекой трассы. Марина отложила резак, стряхнула с фартука мелкую сухую стружку и взглянула в темнеющее окно. В сумерках забора почти не было видно, но резкий, надсадный автомобильный гудок разрезал монотонный гул ливня так внезапно, что на столе дрогнула чашка с остывшим чаем. Следом за гудком железная калитка с грохотом ударилась об ограничитель. На дорожку из гравия вывалилась фигура в ярком полиэтиленовом дождевике, волоча за собой два пузатых дорожных баула...

Галина Васильевна застегнула молнию на дорожной сумке сына и с силой дернула бегунок, словно проверяя прочность чужой жизни на разрыв. Сумка была тяжелой, набитой шерстяными джемперами, зимней обувью и запасными рубашками, которые Надежда еще в прошлые выходные бережно выгладила и повесила на плечики. — Можешь не смотреть на меня волком, Надя, — произнесла свекровь, расправляя воротник своего плаща из плотной синтетики. — Паша здесь больше не останется. Мужчине нужно расти, а ты из него все соки выжала своими капризами...

— Заслонку к сараю сама отодвинешь или мне водителя попросить? — Ольга Андреевна даже перчатки из тонкой замши снимать не стала, только брезгливо оправила воротник драпового пальто. — У нас «газель» до пяти оплачена. Мешки под картошку мы в кузов бросили, а под антоновку ящик из багажника достаньте. Весь осенний урожай — мой, как и договаривались весной. Татьяна не сдвинулась с нижней ступени дощатого крыльца. В руках у неё был старый секатор с облупившейся синей краской на пружине, пальцы в прорезиненных садовых перчатках закоченели от сырого октябрьского ветра...