После разговора

Вода в левом ботинке восьмилетнего Миши хлюпнула так громко, что в узкой прихожей этот звук прозвучал как пощечина. Мальчик стоял на вытертом резиновом коврике, прислонившись плечом к побеленной стене, и виновато поджимал ногу. Серая шерстяная ткань носка на пальцах потемнела от влаги, превратившись в холодный ком. — Мам, я не наступал в лужу, честно, — тихо сказал Миша, боясь поднять глаза. — Там возле школы асфальт провалился, а грязь листьями засыпало. Я только шагнул, а она снизу набралась. Сразу до стельки...

Сноп белых колючих искр ударил в бревенчатую стену прихожей, пахнуло жженым железом, гарью и затхлой водой из отопительного контура. — Геннадий Петрович, вы что здесь творите? — Алена замерла на пороге, не выпуская из рук брезентовую сумку со сливными кранами. Шум угловой шлифовальной машины взвизгнул на высокой ноте и оборвался. Свекор выключил инструмент, опустил защитные очки на морщинистый лоб и вытер тыльной стороной ладони закопченную щеку. Под его ногами на старом дощатом полу темнела маслянистая лужа с хлопьями ржавчины...

Сквозняк из щелей под подоконником шевелил край тяжёлой льняной занавески. Вера прижала ладонь к рассохшемуся штапику: дерево за сорок лет выкрошилось, между рамой и наружной четвертью стены свободно проходил палец, и ледяной октябрьский воздух тянул сыростью прямо по полу. Марина бросила на кухонный табурет шуршащий полосатый пакет. Из него с глухим стуком вывалились три мотка пористого поролона, моток малярной ленты и два серых картриджа с акриловым герметиком. — Вот, всё взяла, — Марина шумно стряхнула с кожаных перчаток капли мелкого дождя...

Квитанция лежала на клеенчатой скатерти прямо перед тарелкой с остывающим рагу. На белой полосе в самом низу жирным типографским шрифтом стояла сумма за теплоснабжение за неполный октябрь: восемь тысяч шестьсот рублей. Для двухкомнатной квартиры в старом шлакоблочном доме на окраине Приморска, где котельная топила мазутом по драконовским тарифам, это было привычным сезонным бедствием. Вадим даже не снял рабочий свитер. Он отодвинул вилку, постучал костяшками пальцев по краю стола и посмотрел на Марину снизу вверх...

Лидия Сергеевна вцепилась в край металлического щитка так, будто собиралась выломать его из стены вместе с бетонной крошкой. Жестяная дверца гулко хлопнула о косяк, потревожив утреннюю тишину лестничной клетки. — Выходи, Надя! Выходи, полюбуйся, до чего твоя жадность докатилась! — голос свекрови дребезжал от ликующей злости, разносясь по всему девятому этажу. — А я говорила Денису! Предупреждала, что ты за три копейки удавишься! Надежда аккуратно поставила чашку с кофе на подоконник, пригладила светлые пряди у виска и вышла в прихожую...