Кошки и люди

Мурка каждое утро обходит наш дачный участок по периметру, вдоль всего забора, с видом завхоза, который принимает склад по описи. В начале августа она вернулась с обхода не одна. За ней по ступенькам крыльца карабкался рыжий котёнок, полосатый и такой тощий, что уши казались больше его самого. Я стояла на веранде и ворчала. С июля Мурка спала в плетёной корзинке, которую я купила под антоновку, и выселить её оттуда не получалось. – Это для яблок, – повторяла я каждое утро. – Не для тебя. Мурке было всё равно...

Ровно в 7:30 Виктор Палыч толкнул дверь подъезда, и чёрная кошка на крыльце подняла голову. Он по привычке глянул на часы. Кожаный ремешок за сорок лет за рулём вытерся до мягкости, а стрелки не подвели ни разу. – Первый рейс, – сказал он. – Выпуск по графику. Ночка встала, потянулась и пошла к скамейке у клумбы. Шла она без спешки и явно знала маршрут лучше водителя. Виктор Палыч сел, поставил рядом серебристый термос и открутил крышку-кружку. Ночка запрыгнула на край скамейки и села поодаль. Двор ещё спал, только окно пекарни напротив светилось жёлтым...

Тихон вышел на крыльцо, оглядел двор и сел. Садился он всегда одинаково: подбирал лапы, выпрямлял спину и замирал ровно, как на фотографии. Двор был чужой. Дом, впрочем, тоже, хотя Вадим прожил в нём уже четыре месяца и успел выучить, какая половица в коридоре разговаривает громче остальных. Вадим верстал книги. Двадцать лет он делал это в городской квартире, между шумом лифта и ремонтом у соседей сверху, а весной посчитал, сколько стоит тишина, и переехал на окраину. Улица тут упиралась в поле и заканчивалась водоразборной колонкой...

На Заречной все знали: если на калитке Раисы Фёдоровны висит ведро, значит, хозяйка в огороде и подходить не стоит. Двор у неё был такой, что соседи иногда специально проходили мимо посмотреть. Дорожка выметена. Штакетник покрашен два года назад и до сих пор выглядел свежим. Даже вёдра стояли в ряд по росту, от большого к маленькому, и переставлять их было нельзя никому. С людьми она обходилась примерно так же, как с вёдрами. – Лестница, – сказала она в апреле новым соседям вместо «здравствуйте»...

Двадцать четвёртого августа Глеб обошёл весь бабушкин участок с ноутбуком на вытянутых руках. Он нёс его как поднос с горячим супом, поворачивался то к сараю, то к калитке и смотрел на значок связи в углу экрана. Связь оказалась в одном-единственном месте. Левый угол веранды, стол у окна, три деления. Шаг вправо, и остаётся два. Ещё шаг, и ноутбук честно сообщал, что интернета нет и в ближайшее время не будет. – Значит, тут, – сказал Глеб. – Тут и поселюсь. Бабушка Лидия вытерла руки о кофту и посмотрела на этот угол так, как смотрят на взрослого человека, решившего спать в прихожей...