Такое разное одиночество | Рассказы
В то воскресенье она не накрыла на стол. Впервые за два года
ПОЛГРАДУСА — Часть 3/3 --- Часть 1 — здесь Часть 2 — здесь --- Уехали гости в восьмом часу. Анатолий проводил всех до калитки, помахал, вернулся довольный, тяжёлый, разморённый. Сел на веранде, вытянул ноги. — Хорошо посидели, — сказал он. — Люба говорит: у вас как в санатории. Вера мыла посуду. Посуды было на два часа. Он посидел, потом пришёл на кухню, взял полотенце и стал вытирать тарелки — он это делал всегда, и всегда одну из десяти, и всегда с чувством, что помогает. — Слушай, — сказал он...
— Вы дура или как? — спросил чужой мужик и встал из-за стола
ПОЛГРАДУСА — Часть 2/3 --- Часть 1 — здесь --- — Ну, — сказал Пшеничный. — А теперь скажите мне, Вера Тимофеевна, вы дура или как? Стало тихо. — Э, — сказал Анатолий. — Вы чего это? Пшеничный не обернулся к нему. Он смотрел только на Веру, и лицо у него было нехорошее, красное, и было видно, что человек уже полчаса держится. — Я вам сейчас, — сказал он медленно, — за полтора часа велел компот перелить, хлеб перерезать, тарелку сменить, вилку сменить, картошку из окрошки выловить и квасу долить. Я...
Она встала в шесть, чтобы накормить двенадцать гостей. Поела последней
ПОЛГРАДУСА — Часть 1/3 — Тимофеевна, ты только трубку не бросай. Вера прижала телефон плечом к уху и вытерла руки о фартук. Мука полетела на пол. — Григорий Матвеич, я в тесте вся. — А я в молоке по локоть, и что теперь? — сказал Пшеничный. — Цех у меня стоит. Вторую неделю стоит, Тимофеевна. Полторы тонны молока в сутки принимаем, а сыровара нет. Молоко на сметану сдаю, по цене сырья. За окном давно рассвело — июнь, в шесть уже вовсю светло. На плите тихо булькала кастрюля с языком, поставленная с ночи...
Внук пропал со двора за две минуты. Дед стоял в двух шагах
ТИСКИ. Часть 3/3 --- Часть 1 — здесь Часть 2 — здесь --- Палка лежала у забора, у третьего столба. — Артём. Голос вышел обычный. Он ещё стоял на месте и слушал. Тихо было. У Зиминых капало из-под машины, и всё. — Артём! Малинник. Он пошёл в кусты, раздвигая руками, ветка стеганула по щеке, и он этого почти не заметил. Прошёл ряд до забора, заглянул под каждый куст. Пусто. Тогда тоже было тихо. Он бежал через пролёт и не слышал крика и до самой скамейки думал, что успел. Поленница. Обошёл с двух сторон, заглянул в щель между дровами и стеной...
Сосед сказал: «Акт был. Я его подписывал своей рукой»
ТИСКИ. Часть 2/3 --- Часть 1 — здесь --- Виктор открыл калитку. — Заходи, Ильич. В гараж пойдём. В гараже он сел на табурет у верстака, а Гурьеву подвинул ящик из-под тары, накрытый фуфайкой. Полотно ножовки так и торчало из тисков, недоправленное. — Ты мне вот что скажи, — начал Гурьев. — Ты ему когда-нибудь говорил, что там было? — Он знает. — Он знает то, что ты ему двадцать семь лет молчал. Виктор достал папиросы, хотя бросил в две тысячи десятом. --- Третьего августа девяносто первого года была его суббота...

