Вероника Перо

— Тебе уже шестьдесят. Зачем тебе новые зубы? — Виктор не повысил голоса, будто спрашивал, покупать ли ещё одну полку в ванную. Я стояла с телефоном у кухонного окна. В приложении под строкой «накопления» было семьсот сорок рублей вместо двухсот сорока тысяч. За час до этого я хотела внести первый платёж в клинике. На экране операции значился перевод моей золовке Свете: «на свадьбу». — Ты снял деньги с моей карты? — спросила я. — Я отправил Свете. Ей надо закрыть зал до пятницы. Потом всё вернётся...

— Семь дней, Ира. В следующую среду я уже буду дома, — сказала Лена и поставила на мамину кухонную полку пакет с лекарствами. Мама сидела за столом и пыталась открыть упаковку сухариков. После перелома руки мелкие движения давались ей с трудом, зато слышала она прекрасно. — А мне можно знать, куда ты едешь? — спросила она. — По работе. Я же говорила. Лена посмотрела на меня так, будто мы уже обо всём договорились. Я работала из дома и могла ночевать у мамы. Но утром мне нужно было отвозить дочь в школу, а вечером вести занятия...

— Не отдавай им ключи, мама, — сказал Илья, когда я уже сняла связку с крючка в прихожей. Оля стояла на площадке с мужем Денисом. У Дениса в руках была складная стремянка: они собирались починить дверцу верхнего кухонного шкафа, пока я на неделю уеду в санаторий. Он даже показал новые петли. — Илья, ты сейчас серьёзно? — спросила Оля. — Мы полчаса сюда добирались. Сын не взял ключи у меня. Просто встал между открытой дверью и сестрой, неловко, словно сам удивился своему движению. — Шкаф я починю сегодня...

— В девять будем у тебя, мам. Только не заваривай большую кастрюлю каши, — предупредила дочь по телефону. — Позавтракаем и поедем. — В девять так в девять. На третьего чашку поставлю. — Какого третьего? Кирилл со мной. Я уже успела положить трубку. Вечером дети должны были приехать с коробками: они решили, что после моего падения на крыльце мне нельзя одной жить в доме. Я сказала, что упала на мокрой ступеньке и отделалась ушибом. Они ответили, что именно так всё и начинается. Ночью я не спала. Не от страха перед крыльцом, а от того, как быстро они составили мой новый адрес...

— За мамин юбилей платишь ты, у тебя зарплата больше, — сказал брат, придвинув ко мне меню с пометками карандашом. Мама в это время фотографировалась у окна с внучкой. До её стола было всего несколько шагов, и я надеялась, что она не услышала. Артём говорил вполголоса, но с той уверенной улыбкой, с какой обычно сообщает решение, принятое без меня. — Мы договаривались о семейном ужине на восемь человек, — ответила я. — Почему здесь ещё два стола? — Люди хотели поздравить. Нельзя же им сказать, что места нет...