Вероника Перо

— Вадим, где фотографии? — я поставила альбом на кухонный стол так, что пустые уголки для снимков поднялись веером. — У меня. Ты же всё равно сюда раз в месяц приезжаешь. Мама стояла у мойки и вытирала одну и ту же чашку. Она переезжала в квартиру поменьше, и мы с братом помогали разбирать шкафы. Альбом лежал в коробке с надписью «Ире». Я открыла его, чтобы выбрать фотографию для новой маминой комнаты, и увидела сорок пустых страниц. — Верни хотя бы те, где я с ней, — сказала я. — Их нельзя делить по лицам...

— Марина, список на награждение больше не обсуждается, — сказала Лариса Павловна, даже не предложив мне сесть. — Я принесла не список. Вот утверждённые показатели за квартал. Мой проект там первый. Начальница придвинула к себе папку, но не открыла её. Через два дня в компании вручали премию за лучший способ сократить сроки обработки заказов. В объявлении о конкурсе стояло имя команды, которую я собирала девять месяцев. В новом списке получателем значилась Соня, племянница Ларисы Павловны, принятая к нам в июне...

— Петелька оторвана, — сказал мужчина и протянул мне серое пальто за воротник. — Не потеряйте его. Я подняла глаза. Это было первое пальто моей смены. Год назад этот же человек подписал моё сокращение и посоветовал «не цепляться за прежнее место». Теперь он стоял у гардероба районного делового центра, где я работала вторую неделю. В руке он держал пригласительный на встречу предприятий с бывшими сотрудниками. — Номерок не потеряйте, Сергей Викторович, — ответила я и повесила пальто на свободный крючок...

— Твоя мать пойдёт в дом престарелых, — заявил Андрей, положив на кухонный стол раскрытый буклет. — Я уже позвонил. Место освобождается в понедельник. Мама отодвинула тарелку. Я спросила, с кем он разговаривал и кто поручил ему искать место. Андрей ответил, что не собирается снова обсуждать очевидное: мама после травмы ноги медленно ходит, а ему надоело подстраивать весь дом под её расписание. — Место освобождается — для кого? — уточнила я. — Для неё. Или ты намерена сама сидеть с ней каждый день? Я закрыла буклет и передала маме...

— Тебе уже шестьдесят. Зачем тебе новые зубы? — Виктор не повысил голоса, будто спрашивал, покупать ли ещё одну полку в ванную. Я стояла с телефоном у кухонного окна. В приложении под строкой «накопления» было семьсот сорок рублей вместо двухсот сорока тысяч. За час до этого я хотела внести первый платёж в клинике. На экране операции значился перевод моей золовке Свете: «на свадьбу». — Ты снял деньги с моей карты? — спросила я. — Я отправил Свете. Ей надо закрыть зал до пятницы. Потом всё вернётся...