Питомец с душой

За Радужным мостом есть место, куда не ведут светлые дороги. Там собаки ходят кругами и ждут людей, которые не пришли к ним в последний момент. Лада поняла, что умерла, не сразу. Сначала исчез холодный линолеум под лапами. Потом пропал запах лекарства, которым Вера протирала ей морду. Исчезла лампа с жёлтым плафоном в углу комнаты. Даже тяжесть в старых лапах, из-за которой она три дня не могла подняться с коврика, вдруг ушла. Осталась дверь. Белая, с облупившейся краской возле ручки. Та самая дверь, на которую Лада смотрела весь вечер...

Антон проснулся на краю собственной кровати, без подушки и одеяла, зато с тёплой рыжей спиной, прижатой к его боку. Рада лежала поперёк матраса и упиралась лапами в стену. Лада свернулась у Антона в ногах, накрыла его голени чёрным хвостом и тихо сопела. Одеяло сползло на пол ещё ночью. Подушка осталась под головой Рады. Антон открыл глаза, посмотрел в потолок и сказал: «Ну конечно. Я тут вообще для мебели». Рада не пошевелилась. Ей было девять лет, морда у неё поседела, а привычка занимать лучшее место в доме осталась щенячьей...

Я проснулся в 6:40 и посмотрел на коврик у кровати. Он был пустой уже год и почти четыре месяца. Но правая рука всё равно свесилась вниз, туда, где Рада раньше лежала, прижавшись спиной к батарее. Пальцы коснулись холодного пола. Я сел и несколько секунд слушал квартиру. Холодильник щёлкал на кухне. На улице грузовик сдал назад, пропищал три раза. За стеной сосед включил воду. Когтей в коридоре не было. Рада не любила будильник. Она слышала первый звонок, поднимала голову и не шевелилась. После второго вставала, тянулась так, что задние лапы ехали по ламинату, и подходила к кровати...

Анна могла десять раз пересмотреть «Титаник» и спокойно дождаться финальных титров. «Хатико» она выключала раньше середины, потому что после первых тяжёлых сцен переставала смотреть на экран и начинала искать салфетку. В её телефоне было 436 фотографий одной собаки. На 112 снимках Рафа спала, на 74 сидела у окна, на остальных стояла рядом с миской, поводком, дверью, лавочкой, пакетом корма или самой Анной. Рафа была рыжей, с белым пятном на груди и надорванным левым ухом. Ей исполнилось пять лет...

Андрей думал, что оставляет Тошу одного на несколько часов. Тоша каждый раз оставался у двери так, будто хозяин исчезал на целую жизнь. В 7:40 на кухне пахло кофе и поджаренным хлебом. Андрей допивал кружку стоя, большим пальцем листал сообщения, второй рукой застёгивал куртку. На коврике у входа сидел Тоша. Рыжая морда уже поседела вокруг носа. На ошейнике висела потёртая металлическая бляшка. Когда пёс наклонял голову, она тихо звякала. – Я быстро, понял? Вечером погуляем подольше. Тоша поднялся, прошёл за ним в прихожую и ткнулся носом в колено...