Папские будни | Тренируем отцовские мышцы 💪

Когда я думаю о будущем своего сына, я хочу, чтобы у него был запас прочности. Чтобы, когда я уйду, он не остался с пустыми руками. Я хочу оставить ему квартиру, машину, деньги — чтобы он мог начать свою жизнь с чистого листа, без долгов и проблем. Но я смотрю на свой банковский счёт и вижу только минус. Ипотека, кредит на свадьбу, кредит на машину, которую я уже продал, мелкие займы — я в долгах, как в шелках. Вместо наследства я оставлю ему долги, если он вдруг станет наследником. И это сводит меня с ума...

Раньше я был спортивным. Бегал по утрам, ходил в качалку, следил за питанием. Но когда жена забеременела, я стал нервно есть. Она просила принести ей что-то вкусное, и я ел с ней за компанию. А когда родился сын, стресс, бессонница, тревога — всё это я начал заедать. Булочки, пицца, сухарики, жареная картошка, сладкое. Я не замечал, как я толстел. А теперь я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Я вешу на 15 килограммов больше. У меня появился живот, второй подбородок, я запыхиваюсь, когда завязываю шнурки...

Я ложусь на диван, когда сын наконец засыпает, и открываю соцсети. И сразу начинается этот ад. Лента кишит идеальными папами. Один — красавчик с кубиками пресса — строит дом своими руками, держит ребёнка на одной руке, а в другой электроинструмент. Второй — в дорогом костюме — подписывает миллионный контракт, сидя в коворкинге, а рядом его дочь рисует за отдельным столом. Третий — с утра бежит марафон, толкая перед собой коляску с улыбающимся малышом, и ещё на ходу успевает снимать сторис о том, как важна физическая активность для отцовства...

Помните мою статью, где я на эмоциях писал, что жена превратилась в «святую корову», что я думаю о разводе, потому что она не подпускает меня к себе, а я не могу жить без близости и не хочу чувствовать себя просто соседом? Тогда я был на грани...

Когда мой сын впервые заболел, мне было страшно. Но я думал, что смогу справиться. Я купил лекарства, измерил температуру, укутал его в одеяло. Я был уверен, что я — мужик, я всё контролирую. Но когда температура поднялась до сорока, и он начал бредить, я понял, что я ничего не могу сделать. Я сидел рядом, держал его за руку, а внутри меня всё рушилось. Я не мог остановить эту болезнь, я не мог спасти его, я мог только смотреть и молиться, хотя я никогда не молился. И это чувство беспомощности было хуже любой работы, хуже любых финансовых проблем...