Что оранжевел автор?

Сможете ли и вы «сделать это»? Это не лучший вопрос, потому что вы уже многого достигли в жизни. Спрашивайте себя, что именно вам нужно дальше, чтобы чувствовать себя счастливыми. Может быть, шнурки? А если да, то какого цвета? Я оказался полностью разрушен в юности, когда у здоровых людей всё только начинается. Однако я сумел обернуть ситуацию в свою пользу. Моим ориентиром стало относительное здоровье, а дорогой к нему – подлинное счастье. Идти по этой дороге нужно было с оглядкой… Так чего же...

В какой-то момент я полностью прекратил свою деятельность, которая долгие годы приносила небольшие деньги, и остался вообще без дохода. Думаю, это был очередной приступ болезни. Рассчитывать на помощь близких уже не приходилось. Бабушка твердила с болезненной эмоциональностью: «Иди работай!» Она и слышать не хотела о том, что я провожу всё время во сне. Отказывая мне в любой материальной помощи, она, видимо, считала, что это станет мотивирующим фактором. Мол, совсем оголодает – встанет и пойдёт что-то делать...

Мне исполнилось двадцать пять, и встал вопрос об отдельном проживании. Помочь вызвался Р., психолог, который поддерживал меня ещё со времён моей учёбы в университете. У него была квартира на окраине города, в старенькой хрущёвке. Р. сделал мне очень хорошую скидку. Что касается быта, то я минималист и никогда не любил заполненные шкафы. Я перевёз все вещи на такси, обосновался и стал приглашать в гости друзей. Общение с К., Д. и Р. обогащалось новыми сторонами, ведь я уже был достаточно сносным человеком...

Мы с профессором встречались не реже раза в месяц. Он всегда хорошо ко мне относился, потихоньку посмеиваясь в ответ на мои нелепые идеи из сферы бытовой жизни. Он быстро проникся симпатией к конкретным ходам в моих «шахматах». Всё просто: я хотел выздороветь. Хорошо помню, как выпил первую таблетку действующего вещества рисперидона. Уже через несколько секунд возникло ощущение «Я умираю». Представьте, что вы – залив широкой реки, вы плещетесь, существуете. И вот из вас выкачали всю воду. Внутри ничего не осталось! Я ещё дышал, что-то соображал, но...

Что такое «Я»? Вот сейчас есть я, добрый и искренний молодой человек чуть старше тридцати, который оставляет всю свою боль в автобиографии. У меня есть голова, руки, ноги, много всего в голове, очень много всего в голове. Можно бы и поменьше. Однако как я воспринимаю своё собственное «Я»? Попробуйте посмотреть в экран компьютера или гаджета как бы отвлечённо. Половина взора должна быть направлена туда, а половина – куда-то в себя. Там, впереди, светятся пиксели, там текст очередного человека, который считает себя уникальным и даже пишет об этом книгу...

Я с первой попытки поступил бесплатно на языковой факультет ведущего гуманитарного университета города, что может показаться вам удивительным. Единые экзамены по английскому и русскому языкам я сдал на пятёрки, а по истории на четвёрку. По математике было пятьдесят два балла. Ну а что делать-то на отделении английской филологии с такими знаниями языка, которые уже лет пять назад позволяли мне жить в англоязычной стране? Заводить подруг. На сто девушек на потоке приходилось не более пяти-шести парней, поэтому почти никакой конкуренции...

В новой школе я быстро оказался на последней парте у всех учителей. Из гадкого утёнка я превратился в «хорошего мальчишку», причём эту фразу взрослые говорили с явным сожалением. Ну спасибо. Дело в том, что за лето перед девятым классом я потерял способность воспринимать информацию. Представьте, что вы сидите на уроке и просто не видите и не слышите то, что происходит у доски. Ваше внимание отвлекается само, и от вас это совсем не зависит. В какой-то момент вы перестаёте даже пытаться сосредоточиться и забываете, что когда-то были отличником...

К десяти годам я стал распадаться как человек. Кажется, я перестал быть и тем дрожащим мальчиком, который только и знает, что у него не получится, и тем неисправимым романтиком, который начитался юношеских романов и впитал их суть, и тем заносчивым гением, который всегда прав. Я окончательно превратился в загнанного, унылого «ботаника». Захотелось спрятаться ото всех подальше, да так, чтобы не нашли. А куда? В рубашку болотного цвета, во всё зелёное и коричневое, иногда грязных оттенков. Ничего яркого в одежде и близко не было...

Первое время в школе тоже было одним из лучших периодов моего детства. Я быстро нашёл друга, с которым можно было соревноваться в интеллекте. Мы оба любили узнавать новое обо всём на свете, оба уже давно читали, и вовсе не красочные книжки для детей, а романы для подростков. Однако вряд ли это шло нам на пользу, потому что расхолаживало и заставляло менее усердно осваивать школьную программу. Мы всё время стремились в познании к тому, чего не могли понять. Когда ты сидишь за первой партой в одной...

Около четырёх лет от роду я заинтересовался буквами, которые были нарисованы на детских кубиках. Оставалось лишь спросить у мамы, что именно они означают. Родители были очень рады тому, что я научился читать самостоятельно. У моей личной службы безопасности стало меньше забот по поводу сына и внука. Вот тогда и началось моё запойное чтение, которое длилось несколько лет. Я быстро стал испытывать недостаток в хорошей литературе для дошкольников – те книги, что были у нас дома, мне сразу наскучили, потому что были слишком просты...

Родители говорят, что я рос умным, добрым и спокойным малышом. Они очень любили меня в те годы. Однако наши с ними тёплые отношения доходили до неоправданного любования мной со стороны мамы, дедушки и особенно бабушки. Всё просто: в стране начинались девяностые, и многим людям пришлось несладко. Взрослые могли находить отдушину в своих детях, чтобы отвлечься от ежедневного стресса. Вот так в нашей семье и получилось. Я могу представить мысли своих родителей по этому поводу: «Наш ребёнок должен быть...

Мои мама и папа познакомились в восьмом классе. Мама училась в той школе с самого начала, а папа оказался там после переезда из деревни, лишившись родителей. Его отец погиб по причине, которая мне неизвестна, а ставшая одинокой мать предпочла тяготам жизни петлю на шее. Скверное начало, не правда ли? Это всё, что я могу сказать о своих дедушке и бабушке по папиной линии. Больше я ничего о них не знаю. В городе моего отца приютили его дальние родственники. Я с ними пару раз общался, но и о них почти ничего не могу сказать...