Кошачьи новости Амуры
Ей предстояли роды на кладбище...последние...
г. Смоленск. В стенах приюта живёт особая тишина — она говорит громче любых слов. В ней — 180 историй, 180 надежд, 180 кошачьих сердец, которые каждый день учатся снова верить людям. Каждое утро я встречаю их взгляды — в них тот самый тихий вопрос: «Ты ведь не уйдёшь? Ты ведь не оставишь нас?». И я не могу на него не ответить. Не имею права. Я не мастер красивых фраз. Я просто та, кто однажды не смогла пройти мимо. И сейчас, когда слова будто застревают в горле, я пытаюсь рассказать о том, что нельзя измерить буквами...
Она уже не могла пошевелиться, опухоль, ФИП, полный букет... Но в тот вечер она оказалась на пути...
г. Смоленск. В нашем приюте 180 животных. 180 хвостиков, которые каждое утро открывают глаза и верят, что я их не подведу. И каждое утро я начинаю не с кофе, а с обхода: кто подошёл к миске, кто виляет хвостом, а кто просто лежит и смотрит в стену. Потом — лекарства. Шприцы, таблетки, капельницы. Бесконечно. И среди них начинаешь замечать то, чего не видит чужой глаз. Кто-то отворачивается от еды. Кого-то рвёт желчью. Кто-то забился в тёмный угол, потому что ему больно. Кто-то скулит, пытаясь пописать, — и выходит капля крови...
Они ждут, что их покормят... корм, лекарства и силы на исходе...идут последние минутки...
г. Смоленск. В нашем приюте живёт больше 180 хвостиков — и за каждого сердце болит. Многие из них когда-то были домашними, их любили, а теперь они зависят только от нашей заботы. Сейчас особенно тяжело. У старичков обострились осенние проблемы со здоровьем, малыши требуют постоянного внимания и корма, а на кладбище живут подопечные, которые каждый день ждут, что их покормят. Несколько хвостиков болеют: у кого-то кашель и сопли, им нужны лечение и уход, а у кого-то — ФИП: без препарата „Ипекон“ шансов нет...
Кошка без кожи в приюте - последние новости...
г. Смоленск. В нашем приюте живёт больше 180 хвостиков — 180 историй, в каждой из которых столько боли, что словами не передать. Но в каждой — и столько надежды. Малышка Карма попала к нам едва живой: кожа буквально была испещрена отверстиями, из ран шёл гной. Казалось, шансов нет. Но мы не сдались. Всем миром доставали «Ируксол», делали переливание крови, я сама круглые сутки была ей и стационаром, и медсестрой: капельницы, грелки, кормление по часам. Мы вытянули её… или думали, что вытянули. А потом узнали про ФИП...
Тошу сделали инвалидом и оставили горе-хозяева.... а теперь он выживает в приюте...
г. Смоленск. Сегодня сердце сжимается особенно сильно — всё время думаю о Тоше, нашем старичке. Его история — это не просто грустный рассказ, это история боли и невероятной воли к жизни. Когда‑то над ним жестоко поиздевались прежние хозяева. Последствия до сих пор отзываются в каждом его движении: у Тоши нет зубов, отсутствует половина нижней челюсти, нос сломан, а один глаз теперь бесконтрольно двигается. Представить, как он выживал на улице без возможности нормально есть, невозможно — и всё же он цеплялся за жизнь...
Последние минутки их жизни....будут жить или нет, рассказываю....
г. Смоленск. Порой кажется, что слов просто не хватает, чтобы передать ту тяжесть, которая ложится на сердце каждый день. В нашем приюте живёт больше 180 хвостиков — 180 маленьких жизней, каждая из которых бесконечно ценна. С приходом осени всё становится сложнее. У питомцев обостряются болезни, а проблемы будто множатся: корм на исходе, а блохи не дают животным покоя. Особенно тяжело приходится старичкам — с возрастом любая хворь становится опаснее. Сейчас мне приходится бороться не только за них,...
