Сегодня исполнилось шесть лет со дня смерти русского писателя и философа Константина Крылова. Со временем его идеи стали лишь весомее и убедительнее. Увы, но при жизни их мало, кто услышал и тем более воспринял всерьез. В Российской Фдерации вообще принято слушать не философов, а начальников. И наша современность прекрасно иллюстрирует, к чему это все приводит. Крылов в своих текстах бережно выстраивал мир слез. Слова униженного и оскорбленного для униженных и оскорбленных. Не для класса или сословия, а для целой нации. Русской нации. Ведь для того, чтобы лечить болезнь, сначала нужно поставить верный диагноз. И Константин Анатольевич был прекрасным лечащим врачом. Лирический герой Крылова - это заброшенный русский человек, смирившийся и даже упивающийся своей заброшенностью. Они отлично отражают внутреннее ощущение постсоветской России, где никто никому ничего не должен. В ней интеллектуал Крылов, способный создавать новые культурные парадигмы и целые миры, главред журнала «Спецназ России», вынужденный общаться с личностями уровня и качества Рогозина. Конечно, это все бесконечно унизительно и трагично. Не только для самого Крылова - для нас всех. Это наша общая национальная трагедия.
Крылов терпеть не мог улицу и её культуру. Возможно, потому что в какой-то момент сам оказался на улице, несправедливо и незаслуженно. Ему были нужны не правила и законы, а чтобы все было хотя бы по-человечески. Потому и национализм у Крылова получился очень правильный и книжный, без бомберов и белых шнурков. Но и за такой «правильный национализм» писателя Крылова едва не посадили. Истинных патриотов в нашей стране никогда не забывают вовремя поблагодарить. Теперь вот Константина Анатольевича с нами нет. Но в России Вечной Крылов навсегда занял достойное место. Писателя, философа и интеллектуала, которого ни одна начальствующая сволочь не посмеет перебить. Нам же, живым и умным русским, остается не только помнить слова Константина Анатольевича, но и воплотить их в жизнь. Потому что взрослых больше в нашем доме нет. Они все умерли. Взрослые давно уже мы.