Ровно 85 лет назад, 13 июля 1941 года, произошел почти забытый сегодня героический эпизод Великой Отечественной: бывший советский траулер принял неравный бой сразу с тремя эсминцами ВМС нацистской Германии (кригсмарине). Ценой гибели почти всего экипажа сторожевик «Пассат» смог спасти часть своих боевых товарищей. Как такое произошло?
Сошедший со стапелей в 1940 году «Пассат» изначально носил название «Валерий Чкалов» и выполнял обязанности рыболовецкого траулера. Но с началом Великой Отечественной это скромное судно призвали на военную службу, включив в состав 1-го дивизиона сторожевых кораблей Охраны водного района (ОВР) Главной базы Северного флота.
Кораблю дали новое название и переоборудовали в сторожевик – установили две 45-мм пушечки и два 7,62-мм зенитных пулемета «Максим». Личный состав корабля составил сорок три человека – в основном рыбаки-мурманчане, мобилизованные вместе с судном. Командиром в звании лейтенанта назначили 32-летнего Владимира Окуневича, работавшего капитаном «Чкалова» в прежней его ипостаси.
Вскоре сторожевик получил и первое боевое задание: 7 июля 1941 года в составе отряда кораблей высаживал десант на занятом врагом западном берегу губы Западная Лица Кольского полуострова. Эта операция помогла остановить нацистов на данном участке и отстоять Мурманск.
А уже через несколько дней Окуневичу дали новое поручение: сопроводить из Мурманска в Иоканьгу конвой из двух спасательных судов (тоже бывших траулеров) «Экспедиции подводных работ особого назначения» (ЭПРОН). Одно из них – «Молотов» – везло на борту аварийную группу ЭПРОНа, а второе – «Кумжа» – тащило на буксире 40-тонные судоподъемные понтоны. Кроме команды на борту сторожевика в том рейсе находились пассажиры: члены экипажей плавбазы подводных лодок «Умба» и субмарин Щ-403 и Щ-404.
Глубокой ночью 13 июля, когда конвой находился вблизи Гавриловских островов, навстречу ему выскользнули три узкие хищные тени. По курсу конвоя взметнулись столбы воды от снарядов: их выпустили пушки новейших германских эсминцев «Ганс Лоди», «Герман Шеманн» и «Карл Гальстер».
Эсминцы были отправлены гитлеровским командованием в свободный рейд – с заданием топить все встречные суда под флагом СССР. Неподалеку находились еще два эскадренных миноносца из 6-й флотилии – «Рихард Байтцен» и «Фридрих Экольдт», прикрывавшие коллег на случай появления крупных сил советского Северного флота.
Таким образом, бывшему траулеру противостояли три серьезных боевых корабля, каждый из которых был его значительно больше и в несколько раз сильнее.
Каждый германский эсминец при водоизмещении в 2100-2400 тонн и длине в 119-125 метров нес на борту по пять 127-мм орудий и по два четырехтрубных торпедных аппарата – не считая пушек более мелких калибров. Имевшиеся у противника пятнадцать 127-мм орудий в одном залпе давали 420 кг стали, в то время как две сорокапятки «Пассата» – не более 4 кг. Такое разительное несовпадение сил сразу делало предстоящее сражение заведомо безнадежным. Но у советских моряков не возникло мысли о сдаче в плен. «Пассат» принял бой.
В голове Окуневича возник единственно реалистичный план: связать немцев боем и, пожертвовав собственным кораблем, дать возможность уйти конвою. «Молотов» и «Кумжа» получили приказ уходить. На берег полетела радиограмма об обнаружении вражеского отряда. «Пассат» начал ставить дымовую занавесу, его пушки открыли огонь.
На эту тему
Противник тоже начал расстрел советского конвоя. «Кумжа» успела повернуть в сторону находящейся неподалеку бухты Гавриловская, но «Молотов» оказался накрыт уже вторым залпом. «Пассат» настиг пятый залп. Роковым стало попадание в ходовой мостик, где полегло большинство офицеров корабля, в том числе сам Окуневич. Однако хоть «Пассат» и остался без управления, расчеты носового и кормового орудий продолжали вести огонь.
Затем корпус «Пассата» поразили еще несколько снарядов. Адмирал Арсений Головко, командовавший во время войны Северным флотом, позже в своих мемуарах так описывал этот драматический момент:
«Неравный бой продолжался, но исход его был предрешен. Как ни пытался экипаж "Пассата" героически защищать подбитое, лишенное хода головное судно, вскоре над носовой и кормовой частями сторожевого корабля встали два столба пламени, послышался гул взрывов. Корабль начал быстро погружаться носом, но кормовое орудие, у которого виднелся один человек, не прекращало ответный огонь по врагу».
По воспоминаниям очевидцев, уцелевшее кормовое орудие не прекращало огня почти до самого последнего момента – оно смолкло лишь тогда, когда корабль скрылся под водой.
Большинство шлюпок было разбито и морякам пришлось прыгать за борт в холодную воду. На тот момент температура забортной воды составляла не выше +5...+9 °C. Шансы на выживание в такой воде минимальны – от пятнадцати минут до часа.
Одиннадцать членов экипажа погрузились в единственную уцелевшую шлюпку, но не успели отвалить на достаточное расстояние – тонущий корабль затянул ее вместе с собой под воду. С «Молотова» спустили шлюпку, но она успела принять на борт только двух человек – это оказались комендор кормового орудия Борис Моцель и один из пассажиров Мефодий Трофименко. Они оказались единственными уцелевшими в бою членами экипажа «Пассата».
Германские эсминцы начали расправу над застывшим без движения «Молотовым». Обездвиженное судно было обречено, однако «Карл Гальстер», выпустив с небольшого расстояния торпеду, ухитрился промахнуться. Тогда немцы возобновили артиллерийский огонь по «Молотову»: получив серию попаданий, он быстро пошел ко дну. Часть команды успела перейти в шлюпки, но спасенными считать себя эти люди никак не могли.
«Ибо фашисты не признают гуманности... Ближайший к месту, где двигались шлюпки, вражеский эсминец полным ходом пронесся мимо них, ведя огонь по людям из крупнокалиберных пулеметов. Расчетливое, демонстративное варварство!»
– пишет адмирал Головко.
Что касается «Кумжи», то она тоже получила ряд попаданий, и уцелевшие члены экипажа, доведя судно до бухты Гавриловская, выбросили его на берег. Когда к месту трагедии подоспели советские эсминцы, а также несколько гидросамолетов МБР-2, противник успел скрыться.
Так в течение часа погибли два почти беззащитных судна и 73 человека. Главными стали потери экипажа и пассажиров «Пассата» – 54 человека. Но план лейтенанта Окуневича сработал.
Своими жизнями и своим кораблем экипаж «Пассата» заплатил за то, чтобы выжила значительная часть тех, кто находился на кораблях конвоя.
«В конечном счете все это – моя ошибка. Занятый сухопутными делами (ибо теперь на приморском участке решается судьба не только 14-й армии, но и Северного флота), я перестал уделять достаточное внимание морской разведке. Полагал, что фашистских эсминцев нет на театре ближе, чем в Нарвике, и понадеялся на ненастную погоду, которая создавала благоприятные условия для более или менее скрытного плавания судов ЭПРОНа», – пишет Головко.
10 августа 1941 года трагедия повторилась. В Баренцевом море в неравном бою с тремя германскими эсминцами погиб отправленный в дозор сторожевой корабль «Туман» – но это уже другая история. Стоит еще упомянуть и о дальнейшей судьбе эсминца «Карл Гальстер» – одного из палачей «Пассата». Этот
эсминец дожил до конца войны и по репарациям был передан советскому флоту. Он был введен в состав Балтийского флота под названием «Прочный» (с местом базирования в советской Лиепае) – таков оказался закон исторического возмездия.
Подвиг тех, кто героически погиб на «Пассате», затерялся в суматохе первых дней войны. Страна узнала о нем лишь в 1956 году, когда Воениздат выпустил документальный сборник «Североморцы: Северный флот в Великой Отечественной войне. 1941–1945». Также о подвиге «Пассата» упомянул Головко в своих мемуарах.
С 1966 года место гибели «Пассата» (69°14' с. ш. 35°57' в. д.) объявлено координатами славы североморцев – в рамках празднования Дня Победы там опускают на воду траурные венки. Однако никто из героев «Пассата» так и не был посмертно награжден – хотя подвиг СКР-22, в одиночку принявшего бой с превосходящими силами противника, по своей самоотверженности сопоставим с подвигом легендарного крейсера «Варяг».