Как итоги промежуточных выборов могут сказаться на активности Дональда Трампа в российско-украинском урегулировании. Экс-помощник президента США по России и Евразии Томас Грэм — в статье для РБК
Почему Трамп после выборов сконцентрируется на внутренней политике
В настоящее время большинство наблюдателей ожидает, что после промежуточных выборов 3 ноября республиканцы почти наверняка утратят контроль над палатой представителей, где демократы получат уверенное преимущество (вероятно, от 10 до 20 мест); большинство они могут получить и в сенате, правда, там разрыв будет куда скромнее — одно или два места.
Если эти прогнозы окажутся верными, то президент Трамп сразу после голосования, скорее всего, сосредоточится на внутренней политике и результатах выборов. Почти наверняка он их оспорит — если не в общенациональном масштабе (это сделать крайне сложно), то в отдельных штатах, где показатели были особенно близки и результат в которых может изменить общий баланс сил, — и, по всей видимости, посвятит значительные усилия судебным разбирательствам и попыткам не допустить утверждения конгресса, контролируемого демократами.
Конечно, будь Трамп обычным американским президентом, он ушел бы во внешнюю политику, как это делали другие президенты, столкнувшись с проблемами в конгрессе. Ведь во внешней политике у главы государства огромная свобода действий: многие решения можно принимать без одобрения конгресса, чего во внутренней политике нет.
Трамп, однако, не обычный президент. Поэтому, полагаю, акцент прежде всего будет сделан на внутренней политике, а не на внешней — даже в тех областях, которые связаны с международными отношениями. Тому пример — недавняя сделка с Россией по дизельному топливу. Цена дизеля сегодня — один из самых чувствительных для американского избирателя вопросов. Кризис стоимости жизни стал важной электоральной темой, и Трамп явно стремился продемонстрировать, что способен быстро повлиять на цены на дизель, а заодно и на бензин.
При этом, конечно же, эта сделка имела последствия и для американо-российских отношений, и для дипломатии вокруг украинского конфликта. В какой степени президент Трамп думал об этом — открытый вопрос. Думаю, он был больше сосредоточен на внутренней политике, чем на отношениях с Россией или на российско-украинском конфликте. Сделка по дизельному топливу была, на мой взгляд, тем, что мы в США назвали бы one-off, — разовой акцией, связанной с выборами, а не продуманным первым шагом на пути к более широкому энергетическому сотрудничеству, несмотря на то что крупные сделки в этой области обсуждаются в рамках урегулирования конфликта.
Как внутренняя политика в США влияет на внешнюю
Именно внутриполитические соображения ограничивают Трампа в том, что он может сделать для разрешения украинского конфликта. Он уже сталкивается с давлением из-за своего подхода к России. Когда он заступил на второй срок, и в Вашингтоне, и в Москве, думаю, полагали, что США сядут за стол переговоров с Россией, договорятся о том, как урегулировать конфликт, а затем навяжут это решение украинцам, не допустив вовлечения европейцев. Однако теперь уже очевидно, что США не смогли навязать что-либо Киеву. И необязательно потому, что сам президент Трамп не хотел этого сделать, а скорее потому, что внутриполитическая ситуация в США вынудила бы его заплатить огромную политическую цену: налицо двухпартийная поддержка Украины, а также поддержка населения. Именно это ограничивает возможности президента, и это одна из причин, по которой переговоры затянулись, какими бы ни были предпочтения президента Трампа.
Все это будет верно и после выборов. Не думаю, что ситуация радикально изменится, за одним исключением: если демократы будут контролировать палату представителей и сенат, станет больше слушаний и расследований в отношении связей Трампа с Путиным и характера американо-российских отношений. Но это необязательно помешает Трампу в целом продолжать делать то, что он надеется достичь в отношениях с Россией и Украиной.
Хорошо или плохо для американо-российских отношений и украинского конфликта то, что Трамп будет больше сосредоточен на внутренней политике, — это тоже открытый вопрос. Для продвижения не требуется непосредственное участие президента в любом из этих процессов, если только отдельное лицо или группа лиц ниже него обладают полномочиями работать над этой политикой. Так что многое зависит от того, какие инструкции президент Трамп даст Стиву Уиткоффу, что он скажет государственному секретарю Марко Рубио относительно того, как им действовать, и получат ли они бо́льшую свободу маневра, чем в последнее время. И, конечно же, происходящее в мире также оказывает влияние. Как говорят в США, у вашего соперника тоже есть право голоса.
В чем заключается политика США в отношении России и Украины
У администрации США, мне кажется, есть определенная политика, которую она на данном этапе хочет проводить в отношении России и Украины. Косвенно она изложена в колонке Дэвида Игнатиуса в The Washington Post. Это план из четырех частей, включающий восстановление Украины, гарантии безопасности для Украины и России, экономическая интеграция Европы, Украины и России, а также территориальное урегулирование.
Но многое зависит от того, что происходит на поле боя. Кроме того, могут возникнуть обстоятельства, при которых Трампу придется реагировать на события и действия других людей. Например, мы доподлинно не знаем, что собирается предпринять президент России и что собирается предпринять президент Украины. Одно мы знаем точно: США не могут устраниться от этих вопросов. Если есть намерение двигать этот конфликт к разрешению и заниматься более широкими вопросами европейской безопасности, то необходима, на мой взгляд, очень интенсивная, систематическая дипломатия.
Критическими будут события ближайших месяцев. Россия явно хочет нанести значительный ущерб украинской экономике в расчете на то, что это сделает Зеленского более сговорчивым на переговорах. Тогда вопрос сводится к тому, чего хотят США и готовы ли задействовать имеющиеся рычаги, чтобы заставить стороны двигаться к необходимым компромиссам.
В отношении России у США есть рычаги как негативного, так и позитивного свойства. Законопроект о санкциях Грэма — один из примеров. Почему Трамп воздерживался от этих санкций, можно только гадать. Мое предположение заключается в следующем: он считал, и сказал это публично, что введение их сейчас, в начале нового дипломатического процесса, было бы контрпродуктивным. Уиткофф разговаривал с президентом Путиным дважды за последние два месяца. Санкции на данном этапе могли бы сделать российскую сторону менее готовой к компромиссу по вопросам, связанным с российско-украинским конфликтом и более широкой нормализацией отношений с США.
Но в какой-то момент в будущем Трамп может решить ввести их, если сочтет, что это заставит президента Путина пересмотреть свою позицию и пойти на компромисс. Если мыслить в категориях переговорного процесса и заключения сделок, то можно заключить: президент Трамп сохранил рычаг, который он может задействовать в подходящий момент, когда, по его мнению, получит наибольшую отдачу.
Из позитивных рычагов Вашингтона — процесс нормализации двусторонних отношений. Обсуждение крупных энергетических сделок, которое вели Уиткофф и Кирилл Дмитриев, можно рассматривать как способ побудить президента Путина пойти на компромиссы по Украине. Можно представить, что энергетические сделки будут увязаны с конкретными шагами России по урегулированию проблемы.
В дипломатическом арсенале есть и другие инструменты, которые позволяют перевести переговоры из стадии противостояния Киева и Москвы в процесс, в котором обе столицы движутся к необходимым компромиссам. Обе стороны, я уверен, нуждаются в том, чтобы этот конфликт завершился как можно скорее. Достаточно посмотреть на социально-экономические и политические вызовы, с которыми они сталкиваются, и подумать об их будущем развитии, чтобы прийти к выводу, что продолжение конфликта дает очень мало.
Томас Грэм находился на дипломатической службе с 1984 по 1998 год. За это время он дважды был направлен в посольство США в Москве, где занимал должность руководителя политического/внутреннего отдела, а также временно исполнял обязанности политического советника. В промежутках между командировками в Москву он работал с вопросами, связанными с СССР, а затем с Россией, в отделе политического планирования Государственного департамента. Кроме того, он служил политическим помощником в офисе заместителя министра обороны по политическим вопросам.
С 1998 по 2001 год Грэм занимал позицию старшего научного сотрудника программы «Россия/Евразия». Впоследствии вернулся на государственную службу, став помощником директора отдела политического планирования Госдепа. С 2002 по 2004 год он был директором по России в Совете по национальной безопасности, а затем был повышен до старшего директора. До 2007 года Грэм также работал специальным помощником президента США Джорджа Буша-младшего и курировал стратегический диалог между Белым домом и Кремлем.
Грэм имеет докторскую степень по политологии Гарвардского университета, степень магистра истории Гарвардского университета. Автор книги «Понимая Россию правильно» (Getting Russia Right).