Алексей Лебедев, десантник. О последнем бое говорит так же скупо, как когда-то мой дед.
Помню, морщился он, а я, ребенок, донимал: «Деда-а-а, ну, расскажи еще о войне-е-е!»
- Воевал как все – вздыхал дед. И обязательно добавлял, со странной настойчивостью и, как я потом понял, с беспокойством. - Ничего хорошего в этом нет… Не дай тебе Бог…
И только потом, по дедовским запискам, узнал - в каком аду он был под Ржевом, как потерял ногу и какой чудовищной, первобытной бывает война. А еще - какое чудо, что он остался жив, и женился на первой красавице на селе – моей любимой бабушке...
- Воевал я, как все, - так же морщится Лебедев, поглядывая на левую ногу. - Колено только размотало. А что рассказывать… Десантировались, в воздухе от взрывной волны меня закрутило и всем весом приземлился на левую. Сломал. Но группа шла за мной, деваться некуда, поковылял в атаку, заполз во вражеский опорник… Выполнили задачу. Потом госпиталь в Североморске.
Вернулся Алексей с фронта в прошлом году с новой головоломкой – как устроиться в мирной жизни?
«НА ГРАЖДАНКЕ ТРЕЗВОСТЬ НАСТУПАЕТ БЫСТРО»
Начал, как полагается десантнику – с тщательной проработки новой спецоперации.
Для начала Лебедев женился. Стал счастливым. Подготовил, получается, тыл.
Прошел психологический тест – обнаружились «организаторские способности и предпринимательское мышление».
А без этого, говорит, на войне не выжить.
- При выполнении задачи постоянно думаешь - что тебе предпринять? И становишься предпринимателем, – серьезно объясняет десантник. - И таких, как я, с фронта – возвращается большинство. Именно эти качества надо направлять на экономическую движуху.
Поэтому Лебедев открыл бизнес. Получил соцконтракт от фонда «Защитники Отечества». Производит из эрклеза (колотого кускового стекла) конструкции с эффектной подсветкой для ландшафтного дизайна (что-то вроде романтического оформления ванной комнаты, только в масштабе – дома или целого двора). Его заказчики – застройщики, муниципалитеты.
Сейчас ломает голову – как масштабировать бизнес. Брать краевой микрокредит для «бизнесменов с СВО» или не брать. Вроде как льготный – под 2%, но условия заковыристые и жесткие - с кредитной историей должно быть кристально чисто. Можно получить хоть 5 миллионов. И первый год не платить ничего, зато потом - каждый месяц по 250 тысяч отдай.
- Это какая маржа в моем бизнесе должна быть? - сомневается десантник. - Нет-нет! Мы не решились.
Обычный человек на этом бы остановился. Но не Лебедев. От переизбытка энергии – стал командиром сообщества «Бизнес Батальон Кубань», затем - руководителем рабочей группы Промышленной палаты Краснодарского края по ветеранскому предпринимательству.
И все это за один год…
Вот бывают такие мужики. Еще вчера они штурмовали укрепрайоны, а теперь чуть ли не каждый день переодеваются из рабочей спецовки в деловой костюм. У Лебедева новая цель - поддержка фронтовиков, начинающих на «гражданке с «нуля».
Когда-то Лебедев был такой же - растерянный, взволнованный, с вечным ветеранским вопросом – что дальше?
- Вот-вот, что дальше… - поморщился Алексей.
И замолчал.
В общении с вернувшимися с СВО заметил – скачет настроение. То ли воспоминания о прошлом будоражат, то ли, наоборот, нервная это штука - будущее. Лебедев набросился на сигареты. Мы выскочили из его нового офиса-вагончика с двумя стульями и тремя столами к стендам готовой продукции – к ослепительной горе стеклянных камней для будущих инсталляций, похожих на мультяшные сокровища Скруджа Макдака.
- Да, было ощущение, что я уже победил, - вздохнул Лебедев, глядя на кишащую окраину Краснодара. - Это, наверное, бывает со всеми вернувшимися. Но уже через пару дней ты теряешься – да как так?! Тут, на гражданке, трезвость наступает быстро. Но ее, черт возьми, нелегко принять.
«НЕЛЬЗЯ ТАМ БЫТЬ СЕНТИМЕНТАЛЬНЫМ»
Когда-то Лебедев торговал морепродуктами, рыбачил на Камчатке, но его размеренная жизнь взорвалась, как он говорит, вместе с попыткой Украины взорвать Крымский мост. В 2023 году после «тротиловой» атаки на керченскую переправу, Алексей решил: если противника не остановить, то он подберется совсем близко. И отправился на СВО. Мать поддержала.
Попал на Запорожское направление, самый горячий район того времени - Работино.
Снова замечу – обычно, когда эсвэошник вспоминает фронт, он даже особо не рассчитывает – что гражданский его поймет.
- Как думаешь, на боевой задаче - о чем люди вспоминают? – зачем-то спросил меня Лебедев.
- О детях, жене, маме?
- Это может даже навредить, - морщится. - Нельзя там быть сентиментальным... Стараешься не думать о том, как там родные. Такие мысли понижают тестостерон, а ты обязан сосредоточиться - ведешь людей в бой. Но ты прав - когда каждый час может стать последним, там, за «ленточкой», во фронтовой грязи, думается о самом чистом. О Господе. Ты словно причащаешься. Тебе, в конце концов, надо же о чем-то думать. А о чем, если не знаешь – выйдешь из боя или нет? Ты не можешь планировать - все решает Бог…
И он взял да решил – жить Лебедеву. И вот она - эйфория от возвращения домой.
«В КУРИЛКАХ НАШИ ДЕНЬГИ СЧИТАЮТ»
- В Москве, во Внуково отлично приняли, - вспоминает. - Машину подали по специально выделенной полосе. И в Краснодаре встретили – со всей душой.
Вот только «гражданка» оказалась ох как непроста. Поставила подножку сразу. Уже по дороге.
- Ехал в такси из госпиталя в аэропорт, - вспоминает. - Водитель говорит: «Афганцев забыли, и вас забудут». Думаю – ну, попался такой. Но их, блин, много! Нет-нет, не подумай, Владимир, никакого негатива! Народ нас уважает. Но какая-то его часть словно по-другому думает. Видит мир не таким, как ты. За этот мир я пошел воевать. Но оказывается, он не таков, каким представлял… Не единодушный. Разный. У меня куча эмоций - сначала растерянность, потом - отторжение. И многие фронтовики с этим сталкиваются. Вчера один из них рассказывал - устроился на завод и слышит разговоры в курилке…
- Неужели об эсвоошниках?!
- Не-не, - успокаивает. - Не то, что мы плохие… Тут надо учитывать. Наш брат курилки с гражданскими не очень любит. Не в своей тарелке. Нам лучше с фронтовыми пацанами, с которыми аукаемся до сих пор... И вот он слышит – в курилке обсуждают, сколько уходящим на фронт платят. Рубли, значит, наши подсчитывают. Причем, когда мы пошли на СВО, никаких миллионов не было в помине. 190 тысяч разово – от Минобороны. 200 тысяч – от региона. Все. Не закрытий долгов, как сейчас. Ничего. Да и потом - какими миллионами можно измерить то, что мы прошли?!
«НЕ ХОТЯТ С НАМИ СВЯЗЫВАТЬСЯ — ПОТОМ НЕ УВОЛИШЬ»
Алексей хватанул воздух и залпово выкурил сигарету.
- Ладно, - согласился он. - Пусть. Посчитаем. Когда я вернулся и пошел в бизнес, сразу все понял. Даже если у тебя хорошие продукты, ты на рынок не прорвешься. Потому что везде конкуренты, они времени не теряли, пока ты воевал. Но если бы только это! Государство добросовестно пытается трудоустроить ветеранов, дает налоговые льготы, но работодатели все равно кривятся. Говорят: возьмешь участника СВО, потом его не уволишь. И начинают бить случаями. Один фронтовик разбил машину, другой загулял. А кто-то жалуется: для нас, с СВО, надо еще и место рабочее закреплять, если кто-то пошел на войну снова... Я так слушал-слушал, встал и говорю: понятно. Вам не хочется с нами, ветеранами, связываться. Хорошо. Тогда помогите нам развиться, и мы справимся со своей жизнью сами. Возникла у меня идея – создать партнерскую ветеранскую сеть...
Идея у Лебедева волне себе солдатская. Пусть, мол, вернувшихся с фронта берут на работу предприниматели-фронтовики, чтобы вести за собой по пути, который прошли сами. И снова поведет бывший десантник бойцов, на этот раз - в «экономический» бой. Научит «окапываться» в загадочной «мирной жизни».
- Это настоящие спасение для возвращающихся. Многие не понимают — такого масштаба вовлеченности парней в войну не было ни в Афганистане, ни в Чечне… Скоро они вернутся, - напомнил Алексей и молча докурил, рассматривая равнодушно-утренний город.
БОЙЦА НАЧИНАЮТ «ПИЛИТЬ»
По мнению Лебедева, главная проблема вернувшихся с войны – материальна. Деньги.
- Первое время ты расслаблен, и чуть восхищен. Вокруг тишина, мир, покой, - говорит фронтовик. - Но это пока деньги есть. Когда они заканчиваются, возникает страх: а что ж дальше-то? Семья благодаря «фронтовым» выплатам привыкла к комфортному уровню достатка, но приходит злой день. Бойца начинают «пилить». Даже не за то, что он не работает, а за то, что меньше, чем на фронте, зарабатывает… А дальше типовая история - лопается терпение, скандал, мужик полетел в военкомат, чтобы вырваться обратно туда – где все ясно и понятно. Сколько раз и я вспыхивал, и пытался снова убежать на фронт! (качает головой) Но так тоже нельзя – я взял обязательства, и сказать: всем пока, я ухожу? Мой знакомый тоже пытается как-то выкарабкаться, рвет жилы – работал на Wildberries, пока его склад не «размотали» (атака беспилотников – В.В.). Живой, слава Богу, не был в той злосчастной смене - заболел. Сейчас он с нами, хорошо включился в работу. Хотя и нам непросто, мы ж начинающие предприниматели - во многом себе отказываем…
ПРЕДЛАГАЮТ 30 ТЫСЯЧ, А НАДО БЫ 150...
Меры поддержки ветеранов СВО десантник считает все еще недостаточными. Возвращаясь на гражданку, люди слишком резко «садятся» по финансам. И, по мнению Лебедева, властям нужно их не просто «ловить», а «перехватывать на подлете».
- Сразу определить предприятие, готовое взять на работу с двух-трех-месячным обучением, – говорит он. - Многие ветераны не просто покалеченные, как я, они часто — элементарно не квалифицированные. На рынке их труд стоит копейки. Я как-то участвовал в конкурсе «Работа России» (занял 4-е место) и посмотрел, сколько предлагают участникам СВО - 30 тысяч рублей! Идея у меня такая - к примеру, мы берем ветерана на объект, - человек включается, если увлечется – станет прорабом, а может, свою компанию создаст. Но пока квалификации нет, ему надо доплачивать. Государство на три месяца после возвращения выделяет 46 тысяч рублей. Это мало. Нужна грантовая система, которая позволяла бы работодателям платить ветерану... ну, тысяч 150…
- Иначе? – догадываюсь куда ведет Алексей.
- Не надо «иначе». Несправедливость – плохая штука, – отвечает.
ТОЛЬКО ДВИЖУХА
Война сильно изменила десантника Лебедева. Раньше, говорит, жил одним днем, а сейчас…
- Ребенок родился! - провозглашает. - Удивительные ощущение! После фронта начинаешь понимать – жизнь подарок. Но и гражданка многому учит. Знаешь… Первое время я сильно «загонялся». Даже в госпитале, бывало, скажу что-то и мучаюсь – правильно ли сказал? Теперь понимаю – все от одиночества. И я включился в мирную жизнь, адаптировался.
- Как?
- Только движухой! – улыбнулся вернувшийся из боя десантник, кивнув на свое ослепительное будущее – гору стеклянных камней.
ВЗГЛЯД НЕПОСТОРОННЕГО
Афганский синдром был, а Малороссийского не будет.
Дмитрий СТЕШИН, военкор «КП»
Похоже на буддийский коан: «сравниваем то, что было, с тем, чего нет». Как бы злым людям и не хотелось навесить на ветеранов СВО «афганский синдром»… не получится. Не получится привести к одному психо-эмоциональному знаменателю бесконечно чужую страну, населенную людьми, говорящими совершенно на ином языке. Инопланетно-далекими от нас, с иной пищей и обычаями. Им невозможно ничего объяснить про интернациональный долг – у них слов таких нет в языке. Да ты и сам в этот интернациональный долг не очень веришь. Твоя великая страна СССР в тот момент уже начинает распадаться, рушиться по самой главной вертикали - ценностной. И вот эту жуткую комбинацию нам предлагают сравнить с Россией сегодняшней и Донбассом?! Люди приезжали в Донецк и Луганск добровольцами, увидев по телевизору «горловскую мадонну», юную мать, растерзанную вэсэушным снарядом, вместе с ребенком. Их так и похоронили вместе. Наши парни приходили добровольцами даже в самые тяжелые дни СВО, осенью 2022-го.
На СВО есть ощущение единства, одной страны и одного народа, и через это, приходит твердое понимание, что ты все делаешь правильно. А в Афганистане мы что делали и зачем? Даже американцы не поняли и тоже потом, ввязавшись в эту кашу, махнули рукой и ушли из Афгана, не снискав там ни славы, ни благодарности. А когда сталкиваешься с жителями освобождаемых городов, отказавшихся эвакуироваться на Украину и по полгода дожидавшимися в подвале нашу штурмовую группу… претерпев все возможные земные мытарства! От стрельбы под ноги из автомата, до стрельбы из миномета по твоему дому. Все это вынесено, чтобы только дождаться прихода нашей армии.
Еще одна сцена, когда мариупольская бабушка заправляет бойцу ремешок от каски в петельку, а потом крестит… Разве этот парень вернется домой с ощущением бессмысленной опустошенности? Нет. Говорить о «синдроме» нет смысла, лучше еще раз подумать, как мудро и толково распорядиться сотнями тысяч бойцов с уникальным опытом самой современной войны 21-го века. Думаю, их нужно заинтересовать и убедить вернуться с гражданки в орбиту обороны Родины. Как летом вернулся мой товарищ, демобилизованный по ранению. Профессиональный военный, несколько месяцев порулил строительным рынком … и вернулся в армию. Сейчас командир роты, сбивает БПЛА, опять защищает свою страну. Нельзя разбрасываться такими людьми.
ПО ТЕМЕ
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru