Их гибель стала всеобщим потрясением. Последняя казнь в стране состоялась за полвека до этого — но тогда лишили жизни "вора" Емельяна Пугачева. Теперь же на эшафот взошли дворяне, офицеры, герои Отечественной войны, поэт. На каком основании царь Николай I принял решение о смертном приговоре декабристам и к чему это привело — в материале РИА Новости.
Тридцати одному хотели отрубить голову, пятерых — четвертовать. Однако Николай I смягчил решение: декапитацию заменили на каторгу. Тех же, кого царь счел невозможным оставлять в живых, приказал казнить бескровно.
Приговор привели в исполнение ранним утром 13 июля по старому стилю (25 июля по новому) 1826-го у Петропавловской крепости — наскоро возведенный эшафот, строй гвардейцев с развернутыми знаменами.
Сперва — так называемая гражданская казнь. Десяткам осужденных в камерах выдали мундиры, велели одеться, затем поочередно выводили и ставили на колени перед строем. Унтер-офицеры срывали с них эполеты и награды — и все бросали в костры. Над головой каждого переломили шпагу.
После этого вывели пятерых смертников — Павла Пестеля, Кондратия Рылеева, Сергея Муравьева-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина и Петра Каховского. Уже не в мундирах, а в балахонах. Казнили под барабанную дробь, положенную для прогона сквозь строй. Три веревки не выдержали и оборвались — осужденные упали в яму под эшафотом еще живыми. Их повесили повторно: в России не проводилось казней 50 лет — со времен Пугачева. Следовательно, и профессиональных палачей не было.
Погибших похоронили в неизвестном безлюдном месте. Тела залили негашеной известью. Где та могила, до сих пор точно не известно.
Так был приведен в исполнение приговор, который серьезно повлиял на многое — от государственного устройства России до классической русской литературы.
Главным организатором процесса над декабристами был сам Николай I. С одной стороны, он хотел показательных мер, с другой — чтобы все прошло по закону, отмечает главный специалист отдела изучения и публикации документов Государственного архива России (ГАРФ) Ольга Эдельман.
"Николай специально требовал выяснить прецеденты — в архивах сохранились соответствующие документы. Но с законами была ситуация полной неразберихи, — рассказывает она. — Законодательство на тот момент не было кодифицировано. Какого-то строгого Уголовного кодекса, четко прописывающего наказания, не существовало. Каждый император издавал указы, манифесты и законы, при этом старые не отменялись. И Судебник Ивана Грозного 1550 года, и Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649-го формально продолжали действовать. В поисках прецедентов смотрели дело Пугачева, а также еще более старые дела за XVIII век по государственным преступлениям".
Ворох законов позволял выбирать приговоры "по вкусу" — от варки в кипящей смоле до чего-то более цивилизованного. Поэтому Николай I поручил правоведу Михаилу Сперанскому составить специальную шкалу наказаний. Тот создал одиннадцать разрядов по степени вины и сформулировал критерии, по которым их нужно разнести.
"Другое дело, что Елизавета Петровна в свое время запретила смертную казнь. С тех пор почти не казнили. Исключения — для процессов исключительной государственной важности, типа Пугачевского. Николай отнес суд над декабристами именно к этой категории", — продолжает Эдельман.
Не было не только четких правовых норм, но и государственных органов, которые занимались бы подобными вопросами. Царю пришлось специальными указами создавать следственную комиссию и верховный уголовный суд по делу декабристов. Участников он отбирал лично — из членов Государственного совета, Сената и Синода, генералитета. Причем их работа не была формальной.
"Есть документы, показывающие, что между ними шли серьезные дискуссии, — говорит историк. — Они обсуждали критерии, которые выработал Сперанский. Утверждали их голосованием. Затем голосовали отдельно по каждому декабристу, к какому разряду его отнести и какое наказание назначить".
Третье отделение Собственной Его Величества канцелярии — политическую полицию — создали только после дела декабристов и как реакцию на это событие, напоминает исследователь.
“Возглавил новую структуру генерал Александр Бенкендорф, который 14 декабря был рядом с Николаем и затем стал одним из основных деятелей следствия по делу декабристов. Причем не самым свирепым, а, наоборот, скорее добродушным”, — уточняет Эдельман.
Более масштабное последствие процесса над декабристами — наведение порядка в законах Российской империи.
"Представьте местное губернское правление того времени. Чиновник идет рыться в пыльных бумагах, вытаскивает один листок и говорит: "Вот закон". А мог бы найти еще несколько других законов на этот случай с разными выводами. Мог найти более подходящий за мзду. Когда нет единой цельной книжки, где все четко прописано, — это хаос. И судебный, и повседневный. Николай осознал это, именно столкнувшись с делом декабристов. В том числе именно поэтому он поручил Сперанскому составлять Свод законов", — поясняет ученый.
Царь приложил большие усилия, чтобы придать приговору форму законности. В элите многие считали, что такое решение справедливо и обусловлено государственной необходимостью. Тем не менее казнь декабристов стала потрясением не только для общества, но и для самого Николая I и его ближайшего окружения.
Александр Пушкин оставил рисунок пятерых повешенных с подписью: "И я бы мог как шут ви<сеть> ". "Для меня теперь Россия опоганена, окровавлена", — писал друг Пушкина, в то время либерально настроенный поэт Петр Вяземский, который даже собирался эмигрировать. Правда, позже признавал, что в любом европейском государстве казненных было бы не пятеро, а значительно больше.
"Думаю, и сам Николай был в шоке от того, что пришлось принять такое решение. Есть рассказы о том, как он в Царском Селе в день казни ждал донесения. Ему прислали рапорт, что все прошло гладко. Но он очень нервничал. Это записали те, кто его видел: государь толком не спал, писал в те дни ближайшим родственникам письма о своем душевном смятении. Есть дневник его жены Александры Федоровны. Она в ночь перед казнью декабристов написала, что будет за них молиться, перечислила их имена. А наутро оставила заметку, что провела ужасную ночь, ей мерещились мертвецы. Царская семья не оспаривала решение, но эмоционально это всех потрясло", — говорит Эдельман.
Историк предполагает: поздней рефлексией Николая по поводу казни декабристов можно считать дело петрашевцев, когда расстрел вольнодумцев в последний момент заменили на каторгу. Как известно, одним из тех, кто стоял на эшафоте в саване и готовился к смерти, был Федор Достоевский. Пережитые события сильно повлияли на взгляды и дальнейшее творчество писателя.
Следующим после декабристов казненным государственным преступником был Дмитрий Каракозов, совершивший неудачное покушение на Александра II в 1866-м. С тех пор насилие как со стороны революционеров, так и со стороны царских властей только нарастало, превратившись в замкнутый круг террора и ответных репрессий.