Случай свел жену вождя и его будущего преемника на учебе в 1930-х
22 сентября 1901 года в семье рабочего-электромонтера, большевика Сергея Аллилуева и его жены Ольги на свет появился четвертый ребенок — дочь Надежда. В обширном семействе уважением пользовались пролетарские революционеры. Дома у Аллилуевых в Баку среди прочих останавливался молодой Иосиф Джугашвили, предпочитавший псевдоним Коба. Там он и мог увидеть девочку Надю. В революционном 1917 году они встретились снова и спустя два года оформили отношения.
Надежда не просто оставалась в тени — о ее существовании Страна Советов узнала только после самоубийства, совершенного по неизвестным причинам 8 ноября 1932 года. Ее поступок потряс Сталина. Несмотря на разлад в браке, мнение жены не было для него пустым звуком: именно советам Надежды Никита Хрущев приписывал свое быстрое восхождение по ступенькам карьерной лестницы вплоть до ближайшего окружения лидера СССР.
Друг семьи
Анна Аллилуева, сестра Надежды, рассказывала в мемуарах, при каких обстоятельствах ее отец встретился с Иосифом и проникся к нему симпатией. "Худощавый темноволосый молодой человек показался из соседней комнаты. Бледное лицо с резким изломом бровей, карие испытующе-внимательные глаза кажутся отцу знакомыми. — Познакомьтесь, — говорит Бабе (родственница революционера Михаила Бочоридзе — прим. ТАСС). — Это Коба".
В 1903–1904 годах Аллилуев, член Российской социал-демократической рабочей партии с 1898 года, участвует в нелегальной операции по перевозке типографского станка из Баку в Тифлис. Коба — вызвавшийся помогать агитатор, который предложил: "А зачем вам везти все сразу? Станок действительно велик. Разберите его на части и везите отдельно. Сядьте в разные вагоны и не показывайте виду, что едете вместе. А шрифт пусть привезут потом, другие…"
В 1907 году семья Аллилуевых переехала в Петербург. Там Сергею предложили повышение — он занял должность начальника подстанции. Хотя достаток в семье и рос, на политические предпочтения это не влияло. В 1917 году Аллилуевы горячо приветствовали Февральскую революцию, а уже в марте в дверь их дома на Рождественской постучал Коба. Переворот освободил его из ссылки. До нее Сталин не терял времени даром: успел войти в ЦК партии большевиков, но своим пристанищем в столице не обзавелся — и на правах друга семьи попросился к Аллилуевым.
Любовь, война и революция
Единственная романтическая легенда об Иосифе и Надежде была записана много позже. В мемуарах их дочери Светланы в нескольких строках сообщается, будто он, еще молодым подпольщиком, увидел, что ребенок товарища вот-вот свалится с берега в Каспийское море, подбежал и спас Надю. Аллилуева-младшая не была уверена в достоверности этого рассказа. Но он передавался в семействе, и если и был придуман, то не для широкой публики.
В 1917 году Сталин вернулся в жизнь Аллилуевых уже вдовцом, с сыном Яковом. Это не помешало развиваться его отношениям с Надеждой, подробности которых остались в тени революции. Известно, что в 1918 году пара, еще не зарегистрировав брак, отправилась на фронт — воевать против белых в Царицын. Правда, Надежду отослали назад, потому что Иосиф вступил в ожесточенный спор с военными специалистами из царской армии, служившими красным (так родилась легенда о якобы затопленной им на Волге барже с офицерами). Возлюбленная терпеливо дожидалась в Москве. В 1919 году 40-летний народный комиссар по делам национальностей Иосиф Сталин и 17-летняя Надежда Аллилуева официально стали мужем и женой.
Воспитанная в революционно настроенной семье, девушка не видела себя исключительно в роли хранительницы очага. После рождения сына Василия в 1921 году она вышла на работу — в секретариат к Ленину, также до революции входившему в круг общения Аллилуевых. В ее действиях отчетливо прослеживается стремление прокладывать собственную карьерную траекторию. Оно и побудило совершить будничный на первый взгляд поступок. После рождения еще одного ребенка (1926 год — дочь Светлана), Надежда решила получить высшее образование. Выбор пал на престижную Промышленную академию, хотя, судя по всему, Надежду интересовал статус профессии, а не вуза. В те годы опережающими темпами развивалась технология синтетических волокон, и Надежда, как бы сейчас сказали, выбрала себе стезю химика в области перспективных инноваций.
Несколько по иным причинам становились студентами многие ее сокурсники. Неофициально академию считали карьерным трамплином. Аудитории манили к себе перспективных хозяйственников, в том числе тех, кто уже имел управленческий опыт — эти амбициозные функционеры со всех республик СССР рассчитывали таким образом перебраться в столицу.
Новый вождь и его сокурсница
Имя одного из них вскоре узнала вся страна — Никита Сергеевич Хрущев. В 1929 году он из Киева, где руководил окружным комитетом, поступил в Промышленную академию, став однокурсником Надежды Аллилуевой. 35-летний Хрущев отличался активной жизненной позицией и уже на первом курсе добился избрания секретарем партийной организации вуза. Надежду же выбрали на должность парторга группы. Обоих затянула партийная рутина: Аллилуевой полагалось постоянно договариваться с Хрущевым по отчетным формулировкам. Тайны из своего семейного положения она не делала, а он, вероятно, не без содрогания, сознавал, что перед ним открывался канал связи, ведший на самый верх.
В своих мемуарах Хрущев приравнивал встречу с Надеждой к крупному выигрышу в лотерею, хотя оговаривался, что до конца не сознавал всех открывшихся перед ним перспектив. Поэтому и действовал как ни в чем не бывало: например, затеял склоку с товарищами по партактиву. В 1929 году коммунистов одолевали жгучие разногласия по крестьянскому вопросу. Хрущев выявил среди однокурсников бухаринцев — противников коллективизации — и бюрократическими средствами принялся их "громить". Локальное соперничество, больше похожее на бурю в стакане, породило отголосок на самом верху. Через Надежду о Хрущеве как об активном стороннике генеральной линии стало известно Сталину. И вождь, считавший себя специалистом по кадрам, запомнил это новое имя.
В 1930 году Сталин впервые принял Хрущева лично — в составе делегации студентов Промакадемии. Момент, судя по всему, был благоприятным. Карьера Никиты Сергеевича резко пошла вверх. В 1931 году бывшего киевского партработника назначили главой Бауманского районного комитета Москвы (то есть того, где и располагалась академия), через шесть месяцев перевели в более престижный Краснопресненский райком, а годом спустя случился самый стремительный рывок: Хрущев получил должность второго секретаря всего Московского горкома, что сделало его одним из главных чиновников столицы — лицом, непосредственно входившим в окружение Сталина.
В те времена это понималось в буквальном физическом смысле: Хрущев получил место среди партийной элиты при проведении официальных торжеств. 7 ноября 1932 года, в день 15-летия Октябрьской революции, на Красной площади его соседкой была Надежда Аллилуева. Хрущев запомнил ее молодой красавицей, обеспокоенной тем, что муж одет не по погоде. Все переменилось спустя сутки: Надежда свела счеты с жизнью в своей квартире в Кремле. Подробности происшедшего неизвестны. Даже высшему партийному активу, к которому относился и Хрущев, Сталин сообщил недостоверную версию: якобы его жена умерла в результате приступа аппендицита.
Хороший работник
Верно ли, что именно благодаря Аллилуевой Хрущев получил шанс войти в ближайшее окружение Сталина, за который и ухватился? Сам выгодополучатель в оценках колебался. Первоначально ему казалось, что быстрым восхождением он обязан скорее протекции украинского партийного босса Лазаря Кагановича, с которым его свел случай еще в 1917 году. Тот действительно помогал карьере Хрущева, как мог, но с некоторых пор выдвиженца стали одолевать сомнения, в этом ли дело. В своих мемуарах он отразил их так:
"Сначала я приписывал свое выдвижение на партийную работу в Москве Кагановичу, потому что Каганович меня очень хорошо знал по Украине, где мы с ним были знакомы буквально с первых же дней Февральской революции. Потом уж я сделал вывод, что, видимо, мое выдвижение было предпринято не Кагановичем, а, скорее всего, исходило от Сталина. <…> Наверное, Надежда Сергеевна меня, грубо говоря, расхваливала Сталину". И еще: "Я уже рассказывал, что Сталин часто вспоминал факты моей работы в академии, а я смотрел и недоумевал: откуда он знает? Потом понял откуда. Видимо, Надежда Сергеевна информировала его о жизни партийной организации Промышленной академии в то время, когда я там учился, а потом и возглавлял партийную организацию. По-видимому, она представляла меня в хорошем свете как политического деятеля. Поэтому Сталин и узнал меня через нее".
Той же темы коснулся в своих мемуарах и Каганович, хотя акцент он делал больше на своем личном участии в хрущевской судьбе. Тем не менее и он запомнил, а потом и записал спустя годы разговор Сталина с женой, состоявшийся в его присутствии. Каганович обратил внимание Сталина на кандидатуру Хрущева, а вождь обратился к жене и обронил: "Надя, это тот Хрущев из Промакадемии, о котором ты мне говорила как о хорошем работнике?" И Аллилуева подтвердила: "Да, он хороший работник".
И Сталин, возможно, уже задумавшийся о ротации власти, принявшей форму партийной чистки, решил предоставить Никите Хрущеву шанс.
Игорь Гашков
Использованы материалы книг:
А.С. Аллилуева "Воспоминания". М., 1946;
С.И. Аллилуева "Двадцать писем к другу". М., 1990;
Н.С. Хрущев "Время. Люди. Власть". М.,1999;
Л.М. Каганович "Памятные записки рабочего, коммуниста-большевика, профсоюзного, партийного и советско-государственного работника". М., 1996;
Р.А. Медведев "Н.С. Хрущев. Политическая биография". М, 1990.