Владислав Белов — о том, зачем ХДС внезапно вызвал Меркель с пенсии и что это значит для Мерца
Ангела Меркель может вновь вернуться в большую политику. Правда, всего на один день и не для того, чтобы самой заняться управлением страной. Бывшему канцлеру предложено войти в Федеральное собрание, которому 30 января 2027 года предстоит избрать нового президента Германии. Вроде бы обычная парламентская процедура. Однако в нынешних условиях даже такое символическое возвращение политика, 16 лет определявшего политический курс страны, заставляет задуматься о состоянии Христианско-демократического союза (ХДС), отношениях Меркель с ее преемниками и противоречивом наследии эпохи, которую сегодня в ФРГ нередко вспоминают как "время утраченной стабильности".
Один день в Берлине
Инициатива принадлежит фракции ХДС в ландтаге Шлезвиг-Гольштейн. Руководитель фракции Тобиас Кох объяснил это заслугами экс-канцлера и преемственностью: в 2022 году Меркель уже избирала президента от Мекленбурга — Передней Померании. Однако в сентябре 2026 года ХДС потерпел историческое поражение, не пройдя в ландтаг этой земли, и инициативу переняли соседи.
Таким образом, о "призыве из резерва" речи не идет. Выдвижение Меркель соответствует германской традиции приглашать в Федеральное собрание известных политиков, представителей культуры, науки, спорта и общественных организаций. Согласно Основному закону, оно состоит из депутатов Бундестага и равного числа представителей земель. В январе их будет 1 260. Единственная задача этого органа — избрание федерального президента. Дискуссий и выступлений кандидатов не предусматривается.
Тем не менее формальная сторона события не исчерпывает его политического содержания. В германской политике символы имеют значение. Меркель, покинувшая пост канцлера в декабре 2021 года, по-прежнему остается одним из наиболее узнаваемых германских политиков. Ее присутствие в Федеральном собрании едва ли окажет решающее влияние на результат, но вновь напомнит о вопросе, на который нынешнее руководство ХДС до сих пор не предложило исчерпывающего ответа: что именно партия намерена сохранить от канцлерства Меркель, а от чего готова окончательно отказаться?
Два ХДС: партия Меркель и партия Мерца
Отношения Меркель и Фридриха Мерца давно вышли за рамки личной политической конкуренции. В известном смысле они представляют два подхода к развитию христианской демократии.
Меркель последовательно расширяла электоральную базу ХДС, перемещая партию к политическому центру. При ней христианские демократы заимствовали часть программных установок конкурентов, прежде всего в социальной, семейной, экологической и энергетической политике. Это позволяло формировать коалиции различного состава и обеспечивало сравнительно высокую устойчивость правительственной системы. Но была и обратная сторона. Размывание традиционного партийного профиля вызывало недовольство консервативного крыла ХДС. Наиболее острые противоречия проявились в миграционной политике после 2015 года.
Мерц же сделал ставку на более отчетливую консервативную идентичность, ужесточение миграционной политики, укрепление конкурентоспособности экономики и усиление роли Германии в европейской безопасности (в его понимании, включая поддержку киевского режима). Однако реальность оказалась сложнее программных установок. Возглавив правительство, Мерц столкнулся с необходимостью искать компромиссы с социал-демократами, учитывать интересы земель, предпринимательских объединений и т.д. Сложился парадокс: критик "политики уступок" Меркель сам вынужден маневрировать, но в условиях существенно менее благоприятной экономической и политической конъюнктуры. И в отличие от канцлерин — почти без успеха.
Различается и характер внутрипартийной поддержки. Меркель могла опираться на значительный личный авторитет и способность удерживать ХДС в центре германской партийной системы. Мерц имеет дело с более раздробленным электоратом, усилившейся "Альтернативой для Германии" и ростом разногласий внутри правящей коалиции.
Отсюда — неудобная дилемма для ХДС. Если курс Меркель был ошибочным, почему ее имя по-прежнему обладает значительным символическим капиталом? Если же она действительно олицетворяла германскую стабильность, почему партия настойчиво дистанцируется от важнейших элементов ее политического наследия? Однозначного ответа нам не дают. Возможно, именно поэтому возвращение бывшего канцлера даже в скромной роли выборщика вызывает интерес, несопоставимый с формальным значением события.
Стабильность, за которую приходится платить
Ностальгия по эпохе Меркель объяснима: при ней Германия пережила мировой финансовый кризис, кризис еврозоны, миграционные потрясения и пандемию COVID-19, сохранив положение крупнейшей экономики ЕС. Немецкие компании успешно использовали преимущества единого европейского рынка, международной кооперации и доступные российские энергоносители.
Однако внешнее благополучие маскировало внутренние структурные проблемы.
Одним из наиболее спорных решений стал ускоренный отказ от атомной энергетики — после аварии на японской АЭС "Фукусима" в 2011 году. Наложившись на закрытие угольных станций и ставку на возобновляемые источники энергии (ВИЭ), этот шаг только повысил зависимость местной промышленности от газа. Пока российские энергоносители оставались сравнительно доступными и однозначно надежными, эта модель обеспечивала германским предприятиям важные конкурентные преимущества. После разрыва энергетических связей с Москвой взлет издержек нанес тяжелый удар по энергоемким производствам.
При этом абсолютно неверно всю вину возлагать на Меркель и ее предшественника Герхарда Шрёдера, что делается в ФРГ ныне. Углубление энергетической кооперации с Россией не только диктовалось объективными предпосылками, но и формировалось под воздействием общественных настроений, партийных компромиссов, европейского регулирования и долгосрочных климатических целей ЕС.
Отмечу, что главной системной ошибкой того времени для немецкого хозяйственно-политического пространства (штандорта) стало недостаточное обновление транспортной, коммунальной и цифровой инфраструктуры. Знаменитая немецкая бюджетная дисциплина обернулась экономией на модернизации. Поэтому сначала правительство Олафа Шольца, а теперь и Мерца экстренно изыскивает миллиарды на ремонт дорог и технологии. То, что прежде откладывалось ради финансовой устойчивости, сегодня требует масштабных государственных расходов и новых механизмов привлечения частного капитала.
Например, автопром — переход к электромобильности выявил неповоротливость традиционной индустриальной модели Германии. Конечно, ответственность за неверные технологические решения несут и сами компании, но государство формировало малоэффективные рамочные условия для трансформации.
Наследие Меркель целесообразно оценивать не в категориях безусловного успеха или исторического провала. Ее правительства обеспечивали текущую политическую и экономическую устойчивость, но не сумели своевременно устранить ряд структурных ограничений германского хозяйственного штандорта. В этом и заключается одна из главных особенностей нынешней ситуации: Мерц заливает госресурсами проблемы, зародившиеся в том числе при Меркель, действуя во многом вопреки прежним представлениям ХДС о бюджетной дисциплине.
Президентские выборы: проверка не только большинства
В отличие от канцлера, президент Германии не руководит повседневной государственной политикой — функции преимущественно представительские и конституционные. Тем не менее в периоды политической неопределенности его роль как арбитра над схваткой резко возрастает. Поэтому выбор преемника Франка-Вальтера Штайнмайера, который завершает свой второй срок и, согласно Основному закону, не может быть переизбран, имеет значение, выходящее за рамки протокола.
У правящих ХДС/ХСС (Христианско-социальный союз) и СДПГ (Социал-демократическая партия Германии) большинство в Федеральном собрании, однако согласование общей кандидатуры буксует. ХСС продвигает председателя баварского ландтага Ильзе Айгнер, тогда как в ХДС обсуждают, в частности, руководителя своей фракции в Гессене Инес Клаус. При этом Мерц настаивает на праве ХДС как старшего партнера выдвинуть собственного претендента. Ситуация как раз и осложняется тем, что партиям предстоит договориться о политическом профиле будущего президента, его способности обращаться к различным общественным группам и степени независимости от текущих коалиционных разногласий.
Характерно, что вокруг инициативы впервые избрать женщину на президентский пост фактически сложился консенсус. 2 ноября ее поддержал Мерц. С ней солидарна и Меркель. В этом отношении, на мой взгляд, участие экс-канцлера в Федеральном собрании приобретает дополнительный смысл: она не просто символизирует прошлую эпоху, но и высказывается по вопросу, который способен повлиять на содержание предстоящего межпартийного компромисса.
Вместе с тем преувеличивать значение президентских выборов для будущего германской партийной системы не следует. Это не плебисцит. Очередные выборы в Бундестаг предусмотрены в сентябре 2029 года (если коалиция не распадется раньше, а основания для этого есть). Но январское голосование может стать лакмусовой бумажкой для действующей власти в части возможности договариваться по вопросам, выходящим за пределы текущего правительственного управления. Оно покажет, насколько ХДС/ХСС и СДПГ готовы учитывать интересы друг друга в условиях усиливающейся партийной конкуренции. Пока такая готовность на горизонте не просматривается.
Политическая память как ресурс и ограничение
Так что сегодня память об эпохе Меркель в ФРГ двоится. Для одних она — символ предсказуемости, политической умеренности и способности преодолевать кризисы без потрясений. Для критиков — олицетворение политики откладывания сложных решений, последствия которой стали особенно заметны после изменения вектора на международной арене. Обе оценки верны, а по отдельности упрощают картину.
Нынешнее руководство ХДС оказалось, мягко говоря, в непростом положении. Оно не может полностью отречься от наследия Меркель, поскольку значительная часть достижений партии связана именно с ее именем. Но и безоговорочное возвращение к прежнему курсу невозможно: изменились и экономические приоритеты, и запросы избирателей.
В этом смысле приглашение Меркель в Федеральное собрание — показательный эпизод более широкого процесса поиска новой политической идентичности христианских демократов. Мерц стремится представить ХДС партией обновления и решительных преобразований. Конечно, ностальгия по стабильности не заменит программу модернизации. Но и критика прежней эпохи сама по себе не обеспечит экономический рост, конкурентоспособность и доверие к государственным институтам. Для успеха недостаточно дистанцироваться от предшественников. Необходимо доказать, что новые подходы эффективнее прежней модели. У канцлера это явно не получается.
Меркель, вероятно, приедет в Берлин, проголосует и вновь вернется к частной жизни. Однако ее наследие никуда не уедет. Оно останется с нынешним канцлером, партией и всей Германией — как напоминание о достижениях прошлого и о цене решений.
И возможно, самый неудобный для Мерца вопрос заключается не в том, почему немцы с тоской вспоминают Меркель, а сумеет ли его собственное правительство предложить ФРГ такую модель развития, по которой спустя годы кто-нибудь тоже испытает ностальгию. Сомневаюсь.