Игорь Юшков — о том, как Турция и Россия делят южный энергетический рынок
Пока глобальный газовый рынок лихорадит от сезонных скачков спроса и геополитических сдвигов, вокруг российских поставок вновь звучат громкие политико-экономические заявления — в частности, Москва и Анкара обменялись в некоторой степени колкими заявлениями о цене и объемах экспорта.
На встрече с журналистами в Стамбуле глава Минэнерго Турции Алпарслан Байрактар заявил, что его страна сокращает закупки российского топлива из-за его "чрезвычайной дороговизны": "Дело не в политике, а в цене. Россия очень дорогая". В ответ "Газпром" привел сухую статистику — за октябрь поставки российского трубопроводного газа в Турцию выросли на 78% по сравнению с сентябрем, а "за первые пять дней ноября объем газа, поставленного турецким потребителям, почти в четыре раза превысил значения за аналогичный период октября и сентября".
При этом статистика Управления по регулированию энергетического рынка Турции (EPDK) на первый взгляд играет на руку своему министру. За январь — сентябрь 2026 года трубопроводный импорт газа из России сократился на 18,2% в годовом выражении и составил 13,1 млрд куб. м. А цифры конкретно за сентябрь выглядят еще более контрастно: снижение на 33,1% — с 1,447 млрд куб. м в сентябре 2025 года до 0,967 млрд куб. м нынешнего.
Вроде бы вот оно — подтверждение тезисов Анкары. Но дьявол, как обычно, кроется в деталях — и в реальной рыночной конъюнктуре.
"Прикрутить вентиль" для всех
Думаю, стоит заглянуть в полный отчет турецкого регулятора за сентябрь 2026 года. В начале осени Анкара в целом сократила импорт природного газа на 25,52% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Причем в процентном соотношении падение импорта сжиженного природного газа (СПГ) было гораздо больше, чем трубопроводного, — 51,56% против 22,34%.
Более того, в сентябре Турция урезала закупки у всех без исключения поставщиков. А от импорта американского СПГ страна и вовсе отказалась — на языке статистики это выражается как 100%-ное снижение (четвертый месяц подряд). В сентябре прошлого года Анкара закупила 95,95 млн куб. м американского СПГ, что позволило США занять 2,66%-ную долю турецкого рынка. Показательно, что даже Алжир, на расширение контактов с которым сейчас рассчитывает турецкий Минэнерго, просел больше России — сокращение поставок на 35,9%. Так, в сентябре 2025-го Турция импортировала 296,69 млн куб. м алжирского СПГ, а за аналогичный месяц текущего года — только 190,18 млн куб. м. Сократились и трубопроводные поставки от ближайших соседей: Иран снизил отгрузки на 18,33%, а Азербайджан — на 9,51%.
Если же дело в завышенных ценах на российский газ, как заявил Байрактар, то почему снижение закупок коснулось всех производителей? Ведь даже при всех сокращениях РФ остается лидером по поставкам газа в Турцию. В том же сентябре доля России на турецком газовом рынке составила 36,04% (против 40,14% годом ранее), на втором месте — Азербайджан с 32,29% (в прошлом году у него было 26,58%), далее — Иран с 24,59% и Алжир с 7,08%.
Получается, что это не "Россия очень дорогая", а все же в целом углеводороды на мировом рынке подорожали. Иначе мы бы увидели классическое замещение дорогого более дешевым топливом от других производителей. Но этого не произошло.
Факторы и запасы
По данным Всемирного банка, среднемесячная цена на газ в Европе в сентябре 2026 года подскочила на 20,4% к августу — с $755,7 до $910 за тыс. куб. м. Стоит учитывать и рост цен на нефть, так как часть контрактов имеет нефтяную индексацию. Котировки барреля сорта Brent в Европе в сентябре составляли в среднем $114,2 против $91,1 месяцем ранее.
Не стоит забывать и про фактор Ормузского пролива — перекрытие в конце февраля пути, через который ранее проходил весь СПГ Катара и ОАЭ, продолжает влиять на рынок. Если в первом полугодии европейские компании ожидали его открытия и не торопились закачивать газ в подземные хранилища (ПХГ), то к осени стало очевидно, что кризис затягивается, и Европа бросилась скупать газ. Итого — повышенный рост спроса, а следовательно, и цен.
Турция, кстати, в отличие от европейцев, сработала на опережение: к концу первого осеннего месяца в ПХГ находилось 5,57 млрд куб. м против 4,97 млрд куб. м годом ранее. Т.е. рост составил 11,98%. Так что Анкара могла себе позволить снизить импорт газа, сбавив темпы закачки в ПХГ.
Кроме того, просел и внутренний расход газа со стороны главной отрасли-потребителя страны — электростанций. В сентябре 2025 года на них пришлось 36,8% всего спроса — 1,144 млрд куб. м. А в тот же месяц 2026-го их потребление газа сократилось на 56,12% — до 0,502 млрд куб. м. Это стандартное поведение в условиях роста цен на газ — Турция переключается на уголь, чтобы не идти на непопулярные повышения тарифов для населения.
Однако в ноябре в Турции стартует отопительный сезон, и потребление газа резко идет вверх — соответственно, нужно наращивать импорт. Отсюда и данные "Газпрома" о существенном увеличении поставок в начале месяца. Более того, зимой Турция будет ускоренно отбирать газ из ПХГ, ведь он дешевле, чем текущий импорт. Значит, из отопительного сезона страна выйдет с опустошенными хранилищами, и в летний сезон 2027 года Анкаре необходимо будет закупать много газа в рамках подготовки к следующей зиме. А так как аналогичная ситуация складывается и в Европе, то конкуренция за СПГ — который легко уходит туда, где платят больше — будет оставаться на высоком уровне. Это автоматически сделает гарантированные трубопроводные поставки из России, Азербайджана и Ирана еще более привлекательными.
Ценовой торг Анкары
На этом фоне нынешние заявления министра энергетики Турции стоит воспринимать, на мой взгляд, как попытку улучшить переговорные позиции с российскими компаниями.
С 1 января 2027 года Евросоюз вводит запрет на импорт российского сжиженного газа, и проекту "Ямал СПГ" (единственному отечественному поставщику СПГ в Европу) предстоит найти альтернативный рынок. В летний сезон навигации по Северному морскому пути газ будет уходить напрямую в Азию, но в зимний период (примерно с ноября по май) поставки все равно нужно вести на запад от Ямала — и турецкие терминалы здесь выглядят отличным логистическим плечом. Так что, чтобы сократить транспортные издержки, часть газа может продаваться Турции. Неслучайно сегодня, 18 ноября, глава "Новатэк" (владеет контрольным пакетом в проекте "Ямал СПГ") Леонид Михельсон сообщил, что контракт на поставку СПГ в Турцию уже подписан и идет обсуждение о его расширении. Так что Анкара просто пытается выторговать себе более низкие цены.
Притом что выгода Турции двойная: российский СПГ после перевода в газообразное состояние (регазификации) она сможет перепродавать ЕС по трубопроводам. До ноября 2027 года, когда вступит в силу европейский запрет на российский трубопроводный газ, это даже не будет считаться нарушением европейских санкций. Турция и сейчас активно зарабатывает на реэкспорте — по данным EPDK, только с января по сентябрь 2026 года она продала за рубеж 1,79 млрд куб. м газа, увеличив этот показатель на 15,33% к прошлому году. Продажи идут в основном в Болгарию, Венгрию, Северную Македонию и Сирию. Турецкие трейдеры с выгодой перепродают топливо, поступающее по "Турецкому" и "Голубому" потокам.
Поэтому ни о какой потере Россией турецкого рынка речи не идет. Скорее напротив — Анкара рассчитывает закрепить за собой статус ключевого газового хаба для российских энергоресурсов.
Российские альтернативы
При этом у России появляются и новые рынки сбыта на южном направлении, позволяющие продемонстрировать Турции, что она не является безальтернативным покупателем. В настоящее время готовится подписание контракта на поставку российского трубопроводного газа в Иран. По итогам переговоров с президентом РФ Владимиром Путиным в Кремле 5 ноября секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Мохсен Резаи в эфире иранского гостелевидения IRIB подтвердил, что вопрос строительства газопровода находится в повестке переговоров.
Ирану нужен российский газ прежде всего для покрытия зимних пиков потребления. Основные запасы и добыча страны расположены на юге — на крупнейшем месторождении "Южный Парс" в акватории Персидского залива, тогда как основная масса потребителей находится на севере, в районе Тегерана. Зимой, при падении температур, иранским энергетикам приходится резко наращивать прокачку с юга на север. Это заставляет держать большой запас резервных добывающих и транспортных мощностей — существенные дополнительные затраты, — которые в полную силу могут быть востребованы только одну — две недели в году. При этом в Иране почти нет ПХГ, способных сбалансировать сезонные скачки потребления. Импорт из России на север страны позволил бы Тегерану иметь более эффективную газовую систему и сэкономить миллиарды долларов на избыточной инфраструктуре.
Для "Газпрома" начало поставок в Иран также выгодно: дополнительный рынок сбыта позволил бы поддержать загрузку добывающих мощностей и даже нарастить добычу. А поскольку газопроводы по маршруту Россия — Азербайджан — Иран уже существуют, то стартовые инвестиции для начала поставок минимальны.
Впрочем, к перспективам этого направления стоит подходить прагматично. Подобный проект не подразумевает круглогодичных поставок — сезонные поставки, скорее всего, будут насчитывать несколько миллиардов кубометров газа в год. Выход на показатели в десятки млрд куб. м имеет свои сложности. Ведь большую часть внутреннего спроса Иран закрывает собственным сырьем. Если рассматривать Иран как транзитный коридор на рынки третьих стран, то нужно учитывать, что Тегеран сам заинтересован в экспорте собственного газа и ему невыгодно пропускать российские объемы, оставляя собственные запасы непроданными. К тому же протяженность газопровода из России через Иран, например, в Индию будет очень большой, и себестоимость прокачки — тоже. Такие продажи будут рентабельны только при очень высоких ценах на рынке. Наконец, наземный транзит в Индию упирается в тупик на пакистанской границе — сам Иран уже дотянул трубу до Пакистана, но дальнейшее строительство заблокировано хронической политической напряженностью между Исламабадом и Нью-Дели.
Таким образом, иранский вектор для России — это не замена турецкому направлению, а быстрый, малозатратный и коммерчески выверенный проект с понятной нишей. В сочетании с гибкой переориентацией потоков СПГ он формирует для Москвы прочную переговорную позицию — Турция сохраняет шанс стать крупным газовым хабом для российского топлива, но диктовать свои условия на этом рынке Анкара больше не сможет.