Сложный разговор о смерти и памяти иногда легче начать с привычных вещей
О смерти не принято говорить открыто, хотя однажды этот разговор приходит в жизнь каждого — и, как правило, не один раз. Когда уходит близкий человек, после него остаются не только воспоминания, но и его предметы: одежда, книги, посуда, техника — вещи, которые еще недавно были частью его повседневной жизни.
Для родных встреча с этими предметами иногда оказывается почти такой же болезненной, как и само прощание. В них — знакомый образ, привычки, часть общего прошлого. Поэтому разбирать вещи ушедшего бывает непросто: кто-то откладывает это на месяцы или годы, потому что вместе с вещами, кажется, придется отпустить и самого человека. Не менее сложный вопрос — что делать с ними дальше.
Проект фонда «Второе дыхание» «Все, что останется после меня» предлагает посмотреть на этот процесс иначе. Передавая вещи дальше, можно не отказаться от памяти, а дать предметам новую судьбу — чтобы они снова приносили кому-то пользу, тепло и радость.
Редактор РБК Life Анна Розанова поговорила с исполнительным директором фонда «Второе дыхание» Елизаветой Васиной о том, как начать разговор о смерти через вещи, понять, готов ли человек к их разбору, и почему расставание с предметами иногда становится бережным ритуалом прощания.
О проекте и разговоре о смерти
— Мы в фонде «Второе дыхание» занимаемся вещевой помощью, но в последние годы стали внимательнее смотреть на то, какую роль вещи играют в жизни человека. В прошлом году мы провели большое исследование о влиянии вещевой помощи. Для меня было по-настоящему неожиданно узнать, что 90% людей, получивших помощь, потом сами начинают помогать другим: переходят из позиции получателя в позицию дающего.
Вещи не только закрывают базовые потребности, но и дают человеку возможность выбирать. Например, у подопечных психоневрологических интернатов (ПНИ) не так много пространства для самостоятельных решений: за них часто определены распорядок дня, еда, одежда. Поэтому у нас есть проект бесплатных магазинов в ПНИ: люди приходят туда, а мы вместе со стилистом помогаем им подобрать вещи. Возможность выбрать одежду — небольшая, но важная часть субъектности, которой в институциональной системе часто не хватает.
Есть и более знакомый всем пример — так называемый дофаминовый гардероб. Мы выбираем одежду, чтобы поддержать себя, поднять настроение, почувствовать уверенность. Поэтому, работая с вещами, мы неизбежно соприкасаемся с важными моментами жизни человека — радостными, трогательными, а иногда очень тяжелыми.
У фонда есть акция «Платье. Брюки. Выпускной»: мы собираем нарядную одежду и передаем ее школьникам, которым она нужна для выпускного. В прошлом году наша коллега отдала платье, в котором она была, когда муж сделал ей предложение.
Но через одежду мы встречаемся и с переживанием утраты. Проект «Все, что останется после меня» продолжает разговор о том, что вещь — не просто вещь, а часть отношений, совместных историй и воспоминаний. Особенно ярко это проявляется, когда мы теряем близкого. Хотя утрата бывает разной: расставание, развод, взросление детей — это тоже в каком-то смысле прощание.
Специально к нашей встрече я подобрала цитату одной из наших сторонниц: «Плакала, когда отдавала вам детские распашонки и ползунки через год после родов. Для меня это было равносильно признанию, что больше у меня не будет детей. Так и вышло». Мы видим очень много таких историй. В этом проекте мы сфокусировались на теме, которая проявляется особенно часто и болезненно: утрате близкого человека.
15 августа в арт-пространстве «КУБ» открылась выставка «Все, что останется после меня». Это художественное высказывание о чувстве утраты. Тема раскрывается в трех плоскостях: потеря места, потеря близкого, столкновение с собственной конечностью, а еще — переосмысление памяти о незнакомых людях через найденные архивы. От одного из гостей я услышала, что после выставки уходишь с тихими и спокойными эмоциями — и это то, к чему мы стремились.
— Первым настоящим поводом — не причиной, а именно поводом — стала история, когда мы нашли в кармане переданного нам платья записку: «Похороните меня в этом платье». К сожалению, кто-то не успел вовремя ее прочитать, и платье попало к нам. Этот случай стал моментом, когда мы всерьез задумались о проекте.
К проекту мы подошли как к исследованию — для тех, кто задумывается на эту тему, мы провели исследование традиций и культур разных народов, личных историй, для тех, кому сейчас нужна помощь с разбором вещей, мы собрали накопленный опыт в гайд. Также у нас на сайте есть отдельный гайд для специалистов: сотрудников НКО, паллиативных центров, больниц и хосписов. Он может помочь тем, кто встречается с людьми, переживающими утрату.
Для нас было важно, чтобы проект стал не только разговором о разборе вещей после утраты, но и приглашением спокойно подумать о том, чего мы так боимся. Когда размышляешь об этом заранее, легче сосредоточиться на том, что для тебя действительно важно. Ведь вещи связаны с личными ценностями, отношениями, воспоминаниями.
— Тема смерти остается сложной, но одежда делает вход в нее менее пугающим. Это простая, утилитарная вещь, через которую легче начать разговор. Ведь прийти к маме и спросить: «Мама, когда ты умрешь, чего бы ты хотела?» — совсем не то же самое, что сказать: «Мама, смотри, вот проект. Давай поговорим о вещах, которые для тебя важны».
Когда мы задумались об этом проекте, многие из нас тоже пошли разговаривать со своими близкими именно так. Проект стал приглашением к диалогу о сложной, но важной теме.
Одежда переводит разговор из непростых размышлений о будущем в конкретную, предметную плоскость. А через вещи передаются ощущения и смыслы, поэтому беседа постепенно и естественно может перейти на более глубокий уровень доверия. Многие хотят поговорить о смерти, но боятся обидеть близкого или сделать ему больно. Разговор через вещи помогает снять эту неловкость.
Когда разбирать вещи
Главное — честно ответить себе на два вопроса: готов ли я сейчас к этому и нужно ли мне это сейчас? Нет никакого правильного срока, когда обязательно пора разбирать вещи, даже если близкие говорят: «Ну, пора уже». У нас была история, когда одна из сторонниц написала, что три года не может разобрать вещи дочери. И это абсолютно нормально.
Важно различать две ситуации. Иногда вещи дают человеку опору и ощущение безопасности, и ему просто нужно дождаться своего момента готовности. Но бывает, что они удерживают его в тяжелом состоянии, не дают возвращаться к собственной жизни. Тогда стоит подумать о профессиональной поддержке — но это уже вопрос не вещей, а состояния самого человека.
— Лучше поставить себе маленькую и конкретную задачу на сегодня: разобрать одну полку или одну коробку, а не весь шкаф сразу. Важно заранее продумать паузы: попить воды или чая, пройтись, позвонить близкому — чтобы после эмоционального шага была возможность выдохнуть.
И главное — разрешить себе остановиться в любой момент. Если процесс превращается в механическое выбрасывание всего подряд или, наоборот, вы застываете и не можете двигаться дальше, значит, сейчас стоит сделать паузу. Лучше идти небольшими шагами и после каждого думать, как восстановить силы.
— Можно быть рядом физически: помочь перенести вещи, приготовить еду, просто обнять. Можно позвонить, если нет возможности приехать. Это тоже поддержка. Главное, чтобы она не торопила, не оценивала и не принуждала. У человека должно оставаться право на собственный темп и собственные решения. Поддержка должна быть поддержкой, а не замещением активной позиции самого человека.
Искать помощь абсолютно нормально: ощущение одиночества особенно остро может возникать именно во время разбора вещей.
Прощание и память
— Да, это может быть частью проживания утраты. Не «переживания» в смысле поскорее справиться и спрятать боль куда-то глубоко, откуда она затем вернется непонятным образом, а именно проживания.
Похороны, юридические вопросы, поминки обычно происходят в первые дни, когда человек находится в состоянии суеты, растерянности. Вещи же не ограничены сроком давности. К их разбору часто приступают позже, когда первое прощание уже случилось. И тогда это может стать более спокойным путем — прощания, воспоминания, проживания любви и памяти о человеке.
— В норме память не измеряется количеством вещей. Можно выбрать несколько по-настоящему важных предметов: фотографии, документы, любимую книгу — и определить для них отдельное место, коробку или контейнер. Можно придумать собственные ритуалы воспоминания: доставать их в день рождения близкого или в моменты, когда особенно хочется почувствовать с ним связь.
Иногда важными становятся самые повседневные вещи: чашка, одежда, даже телефон, который в современном мире может хранить огромную часть памяти о человеке. Соприкасаясь с предметом, мы соприкасаемся и с тем, что он для нас значит.
Часть вещей можно передать родственникам — так каждый сохранит свою часть памяти, а сама память станет чем-то разделенным внутри семьи. Какие-то предметы можно переосмыслить: перешить одежду, превратить ее в подушку или памятную игрушку. Например, когда мы работали над проектом, мы увидели видео, в котором сшили мишку из рубашки умершего дедушки. Дедушка был без ноги — и мишку тоже сделали без ноги. Это тоже способ сохранить связь, но в другой форме.
Если вещь дорога и напоминает о человеке, но оставить ее невозможно, можно сфотографировать ее, а затем передать дальше. Важна не сама вещь, а память, чувства и отношения, которые с ней связаны.
Новая судьба вещей
— Их можно отдать близким, продать, передать на благотворительность, переделать или просто сохранить фотографию. Единственно правильного варианта нет: важно, чтобы решение было посильным и честным для самого человека.
Передача на благотворительность для многих становится способом бережно расстаться с предметом. Вещь продолжает жить, приносить пользу и как будто несет что-то вперед. Кому-то помогает думать, что то, что было дорого вашему близкому, продолжает кому-то служить и о ком-то заботиться.
— Эта тема многих задевает. Продажа может восприниматься как коммерциализация памяти, как будто человек наживается на смерти близкого. Но память не заключена внутри предмета.
Если вещь не нужна, больше не вызывает эмоционального отклика и становится тяжелым грузом, нет необходимости хранить все. Можно оставить несколько дорогих сердцу предметов, а остальное продать. Деньги, например, можно направить на что-то важное для себя или на дело, которое напоминало бы о человеке.
— К сожалению, мы не можем принять весь шкаф целиком без отбора. Для нас одежда — прежде всего ресурс помощи людям. Мы с благодарностью принимаем вещи, которые могут закрыть чью-то потребность или дать человеку опору, но не берем то, чему не сможем найти применение.
Поэтому перед передачей важно познакомиться с актуальными правилами приема фонда и отобрать чистую, пригодную для дальнейшего использования одежду. Мы работаем с одеждой, но не принимаем посуду и другие предметы быта.
— Мне запомнилось сообщение от одной из наших сторонниц. Она передала нам ботинки и кроссовки своего мужа, которого не стало. Ей было важно, что это качественная обувь: муж очень бережно относился к своим вещам, и ей хотелось, чтобы они послужили другим людям. Она отдельно написала нам об этом — для меня это очень яркая история.
Есть истории и не только про одежду. Одна из сторонниц рассказывала: «Я оставила себе посуду, которая мне самой понравилась, что-то выставила на «Авито», что-то планирую отдать в группу помощи в удаленных деревнях — там часто просят посуду. Либо в фонд, который помогает многодетным семьям: там, где много детей, посуда бьется». Мы не работаем с посудой, но такие истории показывают, как по-разному люди решают судьбу вещей после расставания с близкими.
— Не торопите себя и не измеряйте свою любовь количеством сохраненных вещей. Нет правильного срока, в который нужно обязательно все разобрать. Если сейчас эти предметы дают вам ощущение опоры, можно оставить их рядом.
Если однажды вы почувствуете готовность с чем-то расстаться, это не будет означать, что вы забываете человека или отказываетесь от связи с ним. Память живет не только в вещах: она остается в отношениях, поступках, привычках и в том, что мы продолжаем нести дальше.