65 лет назад в Чувашии при пожаре в одной из деревенских школ погибли 110 человек, в том числе 106 детей. Страшная трагедия произошла из-за грубейших нарушений правил пожарной безопасности: учитель попытался растопить печку бензином. Директор школы, испугавшись мести, убежал в лес, а советские власти, чтобы не портить годовщину Революции, приказали по-быстрому прикопать сгоревшие тела детей бульдозером без лишнего шума.
Школа в чувашской деревне Эльбарусово была построена еще в дореволюционную эпоху. Здание было деревянным, но по деревенским меркам большим: не восьми-, а десятилетка, куда ходили дети из всех окрестных деревень. Несмотря на размер, своего актового зала в ней не было, и для проведения праздников демонтировали стену, разделявшую два классных помещения, а парты складывали одна на другую у окон и выходов. Иначе говоря, актовый зал в деревянном доме был забаррикадированным помещением.
5 ноября 1961 года в этой школе отмечали годовщину Великого Октября. Праздник проводился по инициативе директора Самуила Ярукина, без согласования с РОНО, и в назначенный день в актовый зал набились более 200 детей, многие вместе с семьями, которые пришли посмотреть на художественную самодеятельность. Зал, рассчитанный обычно на сотню человек, оказался переполнен.
В сельских районах Чувашии тогда еще не было электричества, но для школьных нужд во дворе, в специальном здании по требованиям пожарной безопасности, стоял бензиновый генератор. В те дни он был сломан, и директор поручил ремонт учителю физики Михаилу Ириткову, вероятно, чтобы подключить к нему проектор для кинопоказа. Вместе с двумя десятиклассниками учитель занес генератор в один из кабинетов и принялся разбирать. Бензобак треснул, и бензин из него временно слили в канистры. Чтобы разогреть паяльник для ремонта, учитель и школьники решили зажечь огонь в печи.
Однако принесенные дрова оказались сырыми, и физик решил плеснуть на них бензином. Не рассчитав, он плеснул слишком много горючего, полыхнуло пламя, учитель от неожиданности отпрянул и, оступившись, разлил емкости с бензином. Разлившаяся горючая жидкость быстро вспыхнула, потекла в коридор и спровоцировала страшный пожар. Физик и десятиклассники успели выпрыгнуть и убежать, но при этом не только никому не помогли, но и не подняли тревогу и даже не захлопнули двери, что позволило ветру быстро раздуть пожар.
Помещение, служившее актовым залом, быстро заволокло дымом. Стало сложно дышать, горели стены и потолки. Дети и взрослые ринулись к двум оставшимся свободными окнам рядом со сценой, возникла паника и давка, в результате спастись сумели в основном те, кто постарше.
«В 1961 году я училась в 6-м классе, — вспоминает бывшая ученица Тамара Михайлова. — Занималась в хоровом кружке и в этот праздничный день пела в хоре. После выступления директора Самуила Ивановича начал выступать хор. Было всем очень весело. С большим настроением мы пели, читали стихи, танцевали. И вдруг из двух дверей начал валить черный дым и огонь. И сразу стало горячо, темно. Поднялся такой пронзительный страшный крик, все разом рванулись к окну. Я стояла в хоре как раз рядом с окном. Хору аккомпанировал наш деревенский парень Андреев Иван Андреевич. Он сразу разбил окно баяном. Меня сзади толпа прижала к подоконнику. Я не могла залезть на подоконник. В какую-то секунду меня отпустили, и я вывалилась наружу. Почти сразу за мной вышел огонь из окон и начало все гореть с треском, воем, пламя охватило всю школу».
Оставшиеся внутри здания вскоре погибли из-за рухнувших балок обвалившейся крыши.
Возможно, кого-то еще удалось бы спасти, если бы не действия директора, который велел прибежавшим на выручку односельчанам спасать не учеников, а школьный архив. Позже выяснилось, что в сейфе оставались деньги, вырученные за проданные школой сельхозпродукты, и директор беспокоился в первую очередь о них.
Пожарные прибыли с большим запозданием из-за густого тумана, окутавшего в тот вечер деревню, им оставалось лишь вытаскивать обгоревшие трупы.
«Мой дом находился в ста метрах от школы. И я ничего не видел, лишь услышал громкий треск, похожий на выстрелы, — рассказал Владимир Андреев, потерявший при пожаре сестру. — Прибежал на место пожара. Вся школа охвачена пламенем. Первым нашим действием по приказу администрации было спасение архива школы. Услышали крики женщин: «Горят дети!» Зашли в здание и ползком по коридору начали передвигаться к залу, но вышли обратно, так как все было охвачено пламенем. Потом качал воду из колодца, чтобы потушить пожар. Трудно вспоминать. После пожара начал вытаскивать сгоревших детей. Ложили их рядами на спортплощадке. Было темно. Вечер… Только утром я смог узнать сестру по малозаметному очертанию лица. Всюду был слышен негромкий плач. Многие родители узнали своих детей, а некоторые, несмотря на все усилия, не смогли найти своих детей. То утро 6 ноября начали привозить гробы на машинах. После этого случая долгое время не были слышны детский смех и веселье, народ был злым».
«Сначала обнаружила Люсю по лоскутку несгоревшего платья, потом Колю по лоскутку его трусов. Их я ему сшила сама. Толика и Юрика не нашла», — вспоминала мать четверых погибших детей.
Чтобы избежать лишней огласки и беспорядков, местные власти решили хоронить всех сгоревших в одной братской могиле с помощью бульдозеров на следующий же день, хотя по православному обычаю хоронят на третий. Поджимал и праздник 7 Ноября, ведь на следующий день уже требовалось провести торжественный митинг, посвященный этому событию. Практически никому из жителей деревни не разрешили забрать детей на ночь в дом. Привезенных гробов не хватало, место похорон оцепила милиция, пускавшая лишь ближайших родственников.
«Детские гробы положили в два ряда, — рассказывала учитель и краевед Полина Иванова. — При свете автомобильных фар огромную могилу заваливали бульдозером. Каждый раз, когда он отходил назад, рыдающие матери подбегали и вбивали в землю колышки, чтобы запомнить родную могилку».
Получивших ожоги отправляли лечиться в Чебоксары, а некоторых и в Москву.
О трагедии сообщил вечером 5 ноября «Голос Америки» (организация включена Минюстом в список иноагентов): «...в деревне Эльбарусово коммунисты сожгли детей».
Местные жители рассказывают, что директор школы Ярукин, когда осознал весь масштаб трагедии, убежал в лес, чтобы избежать мести со стороны обезумевших родителей. Но его нашли, сняли с должности, выгнали из партии и осудили на восемь лет. Был также снят с должности заведующего Мариинско–Посадского РОНО и исключен из рядов КПСС П.Т. Матвеев. Согласно документам, Ярукин прежде уже успел побывать директором Перво-Синьяльской семилетней школы, был снят с этой должности за злоупотребления служебным положением, однако почему-то вскоре был рекомендован РОНО на должность директора Эльбарусовской СОШ.
Непосредственный виновник трагедии, учитель физики Иритков, был осужден на 10 лет и в деревне больше не появлялся. Его супруга работала учительницей и погибла в том пожаре.
Правозащитница Ева Меркачева в книге «Громкие дела. Преступления и наказания в СССР» писала, что оба обвиняемых не согласились со своими приговорами. В декабре 1963 года наказание Ярукину пересмотрели — назначили три года исправительно-трудовой колонии, отменив статью о «Злоупотреблении властью или служебным положением». Дело Ириткова тоже прошло пересмотр. Главное основание — злой умысел в действиях учителя не был доказан. Суд учел, что при пожаре погибла его жена, а на его руках остались малолетние дети. Ириткову назначили наказание в виде трех лет колонии общего режима. Позднее Ярукин поселился в Екатеринбурге, Иритков — в Златоусте, где снова устроился в школу.
В 2021 году сын Ириткова Виктор рассказал журналистам, что отец на свое 70-летие раскрыл ему причину того пожара. По его словам, бензин в печь плеснул не он, а помогавшие ему дети. Но об этом физик не говорил никому, в том числе следствию.
Улицы деревни Эльбарусово, население которой не превышало тысячи человек, после трагедии опустели. Все это наложило отпечаток на живущих там на долгие годы, однако в советских СМИ ничего об этом не писали. Лишь в начале 1990-х прошли первые публичные панихиды и был затем установлен памятник, средства на который собирали с помощью частных пожертвований. Существует также школьный сайт «Черная страница истории школы Хуракасси» (это чувашский вариант названия деревни), где можно увидеть список погибших с фотографиями, воспоминания выживших и очевидцев.
Через год после пожара в Эльбарусово построили и открыли новую школу — на этот раз кирпичную. В 1991 году, спустя тридцать лет, была проведена первая публичная панихида по жертвам трагедии. В 1994 году был открыт памятник жертвам пожара — скульптурное изображение объятого пламенем ребенка, над которым летают стрижи. Каждое 5 ноября возле него вслух зачитывают имена погибших.
📢 Самое важное в одном месте — «Газета.Ru» теперь и в MAX.