Минкульт на местах превратится в очередное силовое ведомство.
На горизонте российской культурной политики забрезжила новая, весьма любопытная инициатива, способная кардинально изменить ландшафт отечественного кинопроката. Совет Федерации одобрил закон, наделяющий Министерство культуры нехарактерными для него ранее полномочиями.
Отныне сотрудники территориальных органов ведомства смогут самостоятельно проводить расследования административных правонарушений, связанных с показом фильмов, не имеющих прокатного удостоверения, — то есть фактически с теневым прокатом голливудских блокбастеров. Инспекторам будет позволено не только опрашивать свидетелей и запрашивать необходимую документацию, но и снимать показания со специальных технических средств кинопоказа, что выглядит как описание самой настоящей оперативной деятельности.
В этом решении прослеживается тревожная и, безусловно, любопытная трансформация. Мы являемся свидетелями превращения сугубо гражданского ведомства, призванного содействовать развитию искусства, в некую силовую структуру облегченного типа. Бюрократические регламенты и административные запреты теперь будут тесно переплетаться с элементами квази-оперативно-розыскной деятельности.
Министерство культуры, до недавнего времени ассоциировавшееся преимущественно с грантами, фестивалями и музейной деятельностью, теперь, кажется, обретает новые, гораздо более жесткие грани своего функционала. Это не просто расширение полномочий, а принципиальное изменение вектора, где контроль и наказание выходят на первый план.
Очевидно, что такое ужесточение культурной политики обернется усилением давления на кинотеатры. И здесь проявляется глубокий парадокс ситуации. Ведь после массового исхода голливудских мейджоров с российского рынка именно теневой прокат стал для многих киносетей не просто дополнительным источником дохода, а способом выживания. Он позволил сохранить хоть какую-то посещаемость, поддерживая на плаву убыточную инфраструктуру.
Кинотеатры оказались зажатыми между необходимостью продолжать работу и предписанием заполнять залы исключительно отечественным контентом, объемы которого пока не могут полностью компенсировать утраченный западный репертуар.
Именно в этой точке возникает логическая коллизия, которую авторы инициативы, похоже, игнорируют. С одной стороны, Минкульт стремится с помощью административного ресурса и теперь уже «следственных» полномочий зачистить рынок от западных конкурентов, создавая благоприятные условия для продвижения отечественного кинематографа. С другой стороны, избыточное «закручивание гаек» и неизбежные штрафы (а как следствие — массовые банкротства киносетей) приведут к тому, что государство попросту лишится площадок, на которых эти самые отечественные фильмы можно будет показывать. Что толку от изобилия национального кино, если не останется экранов и залов, способных принять зрителя?
Вместо того чтобы вооружать культурных чиновников новыми дубинками, стоило бы задуматься о более тонких механизмах поддержки и развития, которые вырастят жизнеспособную индустрию.
Сергей Терехов