Долговой кризис всегда заканчивается одним из двух способов. Первый. Страна вовремя признаёт проблему, вносит болезненные, но необходимые коррективы и возвращает доверие инвесторов. Налоги растут, расходы сокращаются, рынок выдыхает. Второй. Страна теряет доступ к рынку. Тогда долг списывают, и население спасают, но за чужой счёт: за счёт потерь в банковской системе и на пенсионных счетах самих людей. Заметьте: в обоих сценариях платит один и тот же человек. Издержки неустойчивой политики всегда ложатся на местное население. Так было, так будет, и в этом есть своя жестокая справедливость. Разница лишь в форме счёта: упорядоченная коррекция или хаотичная потеря сбережений. Если же в обществе нет политического консенсуса о том, кто и сколько будет платить, списание долга приведёт в то же самое место, только по более дорогой дороге. Теперь посмотрите на график Financial Times. Японии десятилетиями жила при ультранизких ставках. Почти 30 лет проценты по госдолгу не поднимались выше ¥10 трлн. Теперь ставки растут, и бюджетные оценки рисуют вертикаль: FY2024 (факт): ~¥7,9 трлн; FY2025: ~¥9,4 трлн; FY2026: ~¥13 трлн; FY2027: ~¥16,6 трлн. Больше, чем вдвое за три года. Это в полтора раза выше рекорда начала 1990-х. Япония пока не в кризисе: у неё внутренний рынок долга и огромная база сбережений. Но дешёвые деньги кончились, и вопрос из теоретического становится практическим: хватит ли у японской политики воли выбрать первый сценарий, пока выбор ещё есть? Рынок уже задал этот вопрос. Ответа он ждать не будет. Источник