Борьба с вооруженными формированиями на территории Прибалтики началась еще до конца войны, когда Красная армия вошла в республики, громя части вермахта. С первыми отрядами националистов красноармейцы встретились уже в ходе освобождения прибалтийских государств.
Еще в составе стратегического объединения немецких вооруженных сил «Север» действовали добровольческие формирования СС из прибалтийских республик, так называемые Латышский и Эстонский легионы СС, а также отдельные вспомогательные формирования, сформированные по национальному признаку. Заключительным этапом разгрома «легионеров» стала зачистка бывшего Курляндского «котла», который удерживался остатками группы армий «Север» на территории Латвии.
Немецкие войска, блокированные в Курляндии, капитулировали 10 мая 1945 года. Но зачистка территории растянулась чуть ли не до середины лета, поскольку лесные массивы, подготовленные еще во время войны земляные укрытия и схроны помогали скрываться эсэсовцам, затрудняя их поиск.
Отдельные группы диверсантов, как рассказал Readovka историк, политолог и научный сотрудник РГГУ Владимир Симиндей, действовали еще долго после окончания войны. Особенностью латышских диверсантов было то, что некоторые из них были подготовлены на базе диверсионной спецшколы СС «Фриденталь», по этой причине обнаруживать и преследовать их было особенно тяжело.
Но «лесные братья» понятие собирательное, в каждой прибалтийской республике действовало свое бандподполье. Если с латышским и эстонским все относительно ясно с точки зрения их «эволюции» из эсэсовских или полицейских формирований, которые впоследствии перешли к партизанской тактике, то вопрос литовского подполья стоит особняком. Более того, подполье в Литве было самым многочисленным.
«Связано это с тем, что во время наступления немцев Литва была практически сразу занята ими в 41-м году. В Литве был сформирован не полноценный литовский легион СС, а только литовские полицейские батальоны. И значительное число националистов не было задействовано в формированиях на передовой и составляло массу, которая, с одной стороны, ненавидела советскую власть, а с другой стороны, не была использована немцами на фронте. Она и составила базу так называемого национального подполья. Соответственно, его члены меньше выбывали [из строя – прим. ред.], они оставались в тылу, и после освобождения территории Литвы Красной армией они в тылу как раз и начали «бузить»», – сказал Владимир Симиндей.
Боролись с такими формированиями несколькими способами. Помимо войсковых операций и чекистско-войсковых операций, структурами госбезопасности проводились агентурная и пропагандистская работы. «Лесных братьев» призывали к сдаче с обещанием помилования, но эти мероприятия имели лишь ограниченный результат. Принцип круговой поруки и тесная связь подпольщиков с гражданским населением сильно осложняли процесс «разоружения лесов».
Кроме того, как указал Симиндей, бандподполью активно покровительствовали британские и американские спецслужбы, которые при помощи своих шведских «коллег по цеху» подкидывали боевикам оружие и взрывчатку для акций. Упорство прибалтийского бандподполья объяснялось не только тем, что многие его члены были военными преступниками, для которых пленение означало гарантированный смертный приговор.
«Лесные братья» также были убеждены в том, что между СССР и его бывшими союзниками по Антигитлеровской коалиции скоро начнется прямое военное столкновение, и положение боевиков резко измениться в лучшую сторону. Но, несмотря на все трудности, физическая ликвидация ячеек «лесных братьев» и сдача тех, кто справедливо мог рассчитывать на помилование, привели к тому, что к началу 50-х бандподполье начало затухать.
«Но и кроме того, в 1949-м, а в Литве в 50-м году также была проведена массовая операция по высылке той части населения, которая симпатизировала или помогала этим «лесным братьям»», – сказал эксперт. Высылали эту часть населения в Сибирь с 1948 по 1951 год.
Несмотря на то, что тенденция к развалу движения «лесных братьев» обозначилась уже в начале 50-х, отдельные «вспышки» активности боевиков фиксировались вплоть до рубежа 50-60-х годов. Последние бои с «лесными братьями» шли в Эстонии до 1957 года, а в Литве до 1965 года.
В наши же дни власти прибалтийских республик в унисон выставляют бандподполье как «борцов за национальную независимость» – даже несмотря на то, что большая часть акций террористов была направлена против тех же уроженцев Прибалтики. О том, что бандиты не стеснялись расправляться даже с детьми, местные политики, конечно, умалчивают.
К слову о бесчеловечности. Звериная жестокость СС, особенно латышских «легионеров», некоторые из которых впоследствии стали боевиками «лесных братьев», возмутила даже власовцев. Для демонстрации дьявольской сущности тех, кто потом обитал в лесах, стоит привести выдержку из доклада члена РОА Валдиса Балтиньша, который он написал после инспекции ряда районов Витебской области в апреле 1944 года, где на тот момент действовали латышские подразделения СС.
«… < > … 23 апреля 1944 года пришлось мне быть в деревне Морочково. Вся она была сожжена. В погребах хат жили эсэсовцы. В день моего прибытия туда их должна была сменить немецкая часть, но мне все-таки удалось поговорить на латышском языке с несколькими эсэсовцами, фамилии коих не знаю. Я спросил у одного из них, почему вокруг деревни лежат трупы убитых женщин, стариков и детей, сотни трупов непогребенных, а также убитые лошади. Сильный трупный запах носился в воздухе. Ответ был таков: «Мы их убили, чтобы уничтожить как можно больше русских»» – зафиксировал офицер произошедшее в своем донесении.
«После этого сержант СС подвел меня к сгоревшей хате. Там лежало также несколько обгорелых полузасыпанных тел. «А этих», – сказал он, – «мы сожгли живьем»», – отразил увиденное в докладе власовец, латыш по национальности Балтиньш.