6 июля (24 июня по старому стилю) 1866 г. в Новгородской губернии появился на свет знаменитый финансист и промышленник Алексей Путилов. Одни считают его хитрым комбинатором, другие – автором фатальных ошибок и коррупционных схем, которые привели Российскую империю к краху.
Реформы в табачном дыму
Будучи потомственным дворянином, Путилов быстро поднялся по карьерной лестнице. В 1890 г. он с золотой медалью окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета и устроился в юрисконсультский отдел Министерства финансов. Подружившись с министром Сергеем Витте, молодой финансист вскоре стал его заместителем и управляющим Крестьянским и Дворянским земельными банками. В возрасте 30 лет Путилова посвятили в масоны во французской ложе «Космос».
Два ключевых и наиболее масштабных проекта Витте – денежная реформа (введение золотого стандарта) и винная монополия – были реализованы при непосредственном участии Путилова. Свободный обмен бумажных ассигнаций на золото дал ощутимый эффект стабилизации рубля и способствовал привлечению иностранных инвестиций, а исключительное право государства на производство и продажу крепких напитков позволило сформировать один из ключевых источников бюджета. Тогда же были введены жесткие пошлины на импорт, особенно для Германии, и профинансировано строительство Транссибирской магистрали.
«Кабинеты Министерства тонули в густом табачном дыму до самых трех-четырех часов ночи. Чиновники, обложившись грудами цифр и докладов, непрерывно курили папиросу за папиросой, чтобы хоть как-то разогнать сон и сохранить ясность мысли. В этой удушливой, прокопченной атмосфере, под аккомпанемент щелканья счетов и бесконечного курения, и ковались те самые финансовые реформы», – вспоминал работавший там мемуарист Иван Тхоржевский.
«Камнем преткновения» на пути реформаторов оставалась проблема выкупных платежей, возникшая после отмены крепостного права. В 1861 г. крестьяне получили личную свободу, но землю должны были выкупать у помещиков. Большую часть суммы давало государство – в долг на 49 лет. Из-за частых неурожаев вовремя платить крестьяне не могли, поэтому их долги только множились. Уже к 1880 г. сумма недоимок превысила годовой объем самих платежей. В свою очередь помещики не желали расставаться с землей.
Путилов предложил организовать принудительный выкуп государством части помещичьих угодий, что могло бы быстро расширить крестьянские наделы и помочь избежать бунтов. Однако Император Николай II счел этот шаг слишком радикальным. Из-за недовольства царя Путилов ушел в отставку, а уже в 1905 г. по стране прокатилась волна крестьянских восстаний. Испугавшись протестов, Витте, ставший к тому моменту председателем Совета министров, предложил просто отменить платежи. С 1906 г. их взимание прекратилось.
После отставки с государственной службы Путилов перешел в коммерческий сектор, заняв должность члена правления Русско-Китайского банка. Главной задачей организации являлось финансирование Китайско-Восточной железной дороги и укрепление влияния империи в регионе. Французские инвесторы, которых привлек Витте, взяли на себя реализацию 5/8 акций, а остальные 3/8 вошли в портфель Государственного банка.
Правда, вскоре Россия проиграла войну Японии, и ситуация на Дальнем Востоке стала для банка угрожающей. Путилов занялся поиском новых инвестиций, получив пост директора-распорядителя. Он вступил в переговоры с руководством Северного банка в Петербурге и добился слияния. Так появился Русско-Азиатский банк, 3/4 акций которого были размещены во Франции.
Путилов кредитовал масштабные операции по торговле хлебом, хлопком и другими товарами, финансировал железнодорожное строительство, производство вооружения, а также ряд других отраслей. К 1914 г. в сектор тяжелого машиностроения Русско-Азиатский банк вложил до половины своих активов, а только одна его военно-промышленная группа включала восемь крупнейших акционерных обществ, в том числе знаменитые Путиловский, Невский судостроительный и Русско-Балтийский судостроительный заводы.
Жалованье Путилова составляло более 400 000 руб. в год (около $200 000). Личное состояние банкира превышало 10 млн руб., поэтому его часто изображали на карикатурах сидящим с сигарой во рту за письменным столом, где высились доменные печи, шли железнодорожные составы и били нефтяные фонтаны. Однако в реальности финансист придерживался аскетичного образа жизни.
«Алексей Иванович оставался абсолютно равнодушен к внешнему блеску. Возглавляя крупнейший банк империи, он мог прийти на заседание в поношенном, видавшем виды сюртуке с потертыми рукавами. В его кабинете и дома царила почти спартанская обстановка. Деньги интересовали его исключительно как инструмент влияния и построения промышленности, но не как средство для личного комфорта», – вспоминал известный банкир и близкий друг Путилова Александр Вышнеградский.
Крупнейшие финансово-промышленные игроки понимали, что в эпоху тотальной конкуренции преимущество получит только тот, кто завоюет государственные заказы, важнейшими из которых являлись оборонные. И это безотносительно к возможности начала войн и конфликтов. То, что Россия нуждалась в радикальном перевооружении, стало ясно еще после поражения от Японии.
Правительством была разработана программа, по которой морскому и военному ведомствам выделили более 1 млрд руб. на воссоздание уничтоженного Тихоокеанского флота и модернизацию артиллерии. Реально на эти заказы могли претендовать только фирмы из Франции или Британии, но Путилов вступил с ними в борьбу буквально «с низкого старта», не имея подконтрольных предприятий оружейного профиля.
Финансист вложился в Путиловский металлургический завод, названный по фамилии его дальнего родственника, инженера Николая Путилова. Предприятие переживало не лучшие времена и после смерти основателя не раз меняло собственников. Правление завода само обратилось за помощью: требовались вливания и модернизация производства. И банкир неожиданно согласился, дополнительно организовав оружейное перепрофилирование.
Путиловский завод стал промышленным центром совершенно иного масштаба. Были приобретены предприятия по изготовлению снарядов и военных припасов, пороховые, сталелитейные и чугунолитейные заводы, верфи для легких кораблей. К лету 1912 г. группа, контролируемая Русско-Азиатским банком, производила почти всю полевую артиллерию и снаряды к ней, а также почти все легкие крейсеры и эсминцы для Балтийского флота.
Правительству также неоднократно представлялись проекты завода, способного выпускать крупнокалиберные орудия, однако на него был объявлен открытый конкурс, который Путилов проиграл. Заказ достался концерну «Виккерс» – знаменитому британскому промышленному гиганту. Тот приступил к созданию оружейного предприятия в Царицыне, на возведение которого требовалось время. В ответ Путилин ускорил модернизацию и увеличил вложения в собственное производство.
К 1914 г. Путиловский завод обеспечивал половину российского выпуска орудий. Учитывая хроническую нехватку артиллерии, спрос на его продукцию был высочайшим. В первые месяцы мировой войны завод изготавливал 30 пушек в месяц, к 1915 г. – уже 150. По ряду позиций он являлся монополистом, что приносило гигантские доходы, однако заказы, принятые к исполнению, превышали возможности производства – требовалось еще большее расширение. Казалось бы, путь для стремительного роста открыт. Но Путилов думал иначе.
В дневнике французского посла Мориса Палеолога есть запись его беседы с Путиловым, состоявшейся в июне 1915 г. Прогнозы финансиста были крайне пессимистичными. «Дни царской власти, – говорил он, – сочтены. Она погибла, погибла безвозвратно… Сигнал к революции дадут, вероятно, буржуазные слои, интеллигенты, кадеты, думая этим спасти Россию. Но от буржуазной революции мы тотчас перейдем к революции рабочей, а немного спустя – к революции крестьянской... Тогда начнется ужасающая анархия, бесконечная анархия, анархия на десять лет... Мы увидим вновь времена Пугачева, а может быть, еще худшие».
С 1915 г. над заводами Путилова нависла серьезная угроза. Из-за вероятности многочисленных забастовок и личных конфликтов банкира с властями правительство намеревалось провести секвестр, то есть принудительно конфисковать предприятия в казну. В защиту банкира выступали различные деятели той поры – от лидера октябристов Михаила Родзянко до «старца» Григория Распутина.
Сам Путилов терпеть не мог последнего. Однако в окружении финансиста понимали, что решить вопрос можно только через Распутина, и обратились к нему за помощью. «Старец», оценив выгоду от дружбы с крупнейшим банкиром империи, вмешался в ситуацию. Он надавил на императрицу Александру Федоровну и министров, фамильярно заявив: «Алешку Путилова я в обиду не дам». В итоге на заседании Совета министров представители ведомств внезапно проголосовали против конфискации. Один из адмиралов тогда прямо признался: «Мне приказано голосовать против».
Правда, вскоре завод все-таки конфисковали. После начала Первой мировой войны он набрал гигантские оборонные заказы на сумму 40 млн руб., а затем стал срывать графики поставок снарядов и артиллерии для фронта. Назначенная правительством ревизия обнаружила полный хаос в бухгалтерии: огромные казенные авансы исчезли, и чиновники не смогли понять, куда Путилов перенаправил эти деньги.
Завод лихорадило от забастовок, которые приобретали политический характер. Руководство не справлялось с управлением, а Военное министерство резонно считало, что остановка крупнейшего оборонного гиганта в разгар войны – это национальная катастрофа. Передача Путиловского завода государству позволяла ввести жесткую полувоенную дисциплину.
В январе 1916 г. были приняты законы, которые значительно упростили процедуру принудительного изъятия частных оборонных предприятий в пользу казны, а Особое совещание по обороне во главе с военным министром Алексеем Поливановым единогласно проголосовало за секвестр. 1 марта 1916 г. Русско-Азиатский банк потерял контроль над своими военными активами, и управление перешло к государственным комиссарам.
В марте 1917 г. царь отрекся от престола и власть перешла к Временному правительству. Путилов сделал ставку на военных во главе с генералом Лавром Корниловым, пообещав ему 4 млн руб. Через английского посла банкир также договорился с Британией о поставках мятежным частям броневиков. Однако получить корниловцы успели не более 2 млн руб. Поняв, что выступление обречено, Путилов отказался выдать следующую часть суммы. «На похороны денег не дам!» – жестко объяснил он.
Сразу после провала мятежа Временное правительство начало преследование его спонсоров. В сентябре 1917 г. вышло распоряжение о немедленном аресте Путилова или объявлении его в розыск. А уже в декабре именной декрет Совета народных комиссаров констатировал побег финансиста и объявил о конфискации его собственности. После эмиграции во Францию Путилов возглавил парижское отделение Русско-Азиатского банка, преобразовав его в самостоятельный Франко-Азиатский банк.
Позднее во время пребывания в Париже наркома торговли и промышленности РСФСР Леонида Красина, которого банкир хорошо знал, он обратился к нему с предложением о создании эмиссионного банка с международным участием для проведения денежной реформы в России. Но это предложение, поддержанное Красиным, не было принято в Москве из идеологических соображений. В результате денежная реформа 1922-1924 гг. прошла без участия Путилова.
Переговоры были тайными, об их нюансах остается только догадываться. Однако в эмигрантских кругах попытка Путилова начать сотрудничество с большевиками вызвала осуждение, поэтому до конца жизни он оставался изгоем. Жил финансист скромно, хотя нужды не испытывал. Умер в Париже в 1940 г. (по другим данным – в 1937-м), так и не став свидетелем продолжения увлекательной исторической драмы на родине.