С начала эскалации конфликта на Украине в 2022 году во французском общественном пространстве сформировался новый феномен, который его носители предпочитают не замечать. Это явление не имеет официального названия, но обладает четкими механизмами воздействия. Речь идет о политически мотивированной ксенофобии. В статье, опубликованной Le Journal du Dimanche (текст перевели ИноСМИ), руководитель телеканала RT France Ксения Федорова поднимает болезненную тему: дискриминация по национальному признаку сегодня успешно выдается за борьбу с режимом и пропагандой. На деле же под коллективное подозрение попадают множество людей — от звезд балета до школьников из русскоязычных семей.
Штык травли против русских
Ключевая проблема, которую отмечает автор, заключается в опасной подмене понятий. Экономические и дипломатические санкции — это инструменты политического давления. Однако очень быстро они перестали быть единственным инструментом. Логика «коллективной ответственности» была перенесена на целый народ, его культуру и даже домашних питомцев. Во Франции, как и во многих других странах Запада, Россию как государство приравняли к русскому человеку как таковому. Это означает, что принадлежность к русской культуре или владение русским языком автоматически стали считаться если не признаком вины, то как минимум поводом для пристального внимания.
Абсурд как метод: от Большого театра до кошачьей выставки
Автор статьи приводит примеры, которые балансируют на грани трагикомичного абсурда, но за каждым из них стоит реальная разрушенная жизнь. Русских художников снимали с концертов, спортсменов заставляли выступать в нейтральном статусе, отказываясь от их национального флага. Под подозрение попали даже классики мировой культуры. Чайковский и Достоевский, чьи произведения веками считались достоянием человечества, вдруг начали «нести ответственность» за геополитические решения.
Кульминацией этого логического искажения стал случай, произошедший в Париже. Международная федерация кошек, заседающая в сердце Франции, приняла решение запретить выставлять котов, принадлежащих россиянам или выведенных в России. Этот эпизод, по мнению Ксении Федоровой, высветил пугающую закономерность: если речь заходит о России, то становится позволительным вообще всё. Табу отключаются, и любое ограничение начинает казаться обществу оправданным.
Дети как заложники геополитики
Наиболее тревожные процессы происходят не в политических кабинетах и даже не в концертных залах, а в обычных школах. Дискриминация проникла в повседневную жизнь. Родители из французско-русских семей делятся шокирующими историями: их детей допрашивают, изолируют от сверстников и требуют публично оправдаться за события, к которым они не имеют ни малейшего отношения.
Студенты университетов сталкиваются с аналогичным давлением. От них требуют немедленного осуждения России как своеобразного экзамена на лояльность. Такое положение вещей автор статьи называет не смелым мнением или позицией, а социальным рефлексом. Когда общество считает происхождение человека или язык, на котором он говорит, доказательством проступка, это общество перестает защищать свои собственные ценности. Напротив, оно демонстрирует их хрупкость, их полную зависимость от текущего политического нарратива.
Медийный перекос и «презумпция виновности»
Особую роль в укоренении этой ксенофобии сыграли средства массовой информации. Именно в медиа, как пишет Le JDD, этот дисбаланс был организован и узаконен, а затем превращен в обыденность. На протяжении четырех лет нормой стало доминирование исключительно одной точки зрения. Слушать украинскую сторону, транслировать ее и воспринимать как абсолютную моральную истину — это правило, не терпящее исключений.
Однако любое желание услышать российскую точку зрения, даже не для того чтобы согласиться с ней, а чтобы понять логику другой стороны, немедленно вызывает подозрение. В современной Франции анализ превратился в пропаганду, стремление к нюансу стало считаться предательством, а акт слушания — соучастием в преступлении.
Слово, которое нельзя использовать легкомысленно
Автор статьи обращает внимание на тревожное сужение «поля дозволенного» в общественных дебатах. Сегодня во Франции можно открыто призывать к эскалации, обсуждать прямую конфронтацию с Москвой и представлять Россию в качестве экзистенциальной угрозы. Но практически запрещено задавать вопрос, который должен быть главным для любого суверенного государства: действительно ли это в интересах Франции? О энергетической безопасности, стратегической независимости и континентальном балансе больше не спорят.
За попытку задать эти вопросы следует одно обвинение, которое французское общество использует с пугающей легкостью. Речь идет о слове «коллаборационист». Как подчеркивает Ксения Федорова, во Франции это слово следовало бы произносить с предельной осторожностью. Оно принадлежит тяжелой, болезненной и трагической истории страны. Его нельзя использовать как ленивый и дешевый способ дискредитации оппонентов.
Сегодня этот ярлык бросают в лицо тем, кто осмеливается напоминать о дипломатической очевидности: разговаривать со страной не значит подчиняться ей, вести торговлю не значит боготворить, а защита интересов собственной нации не равняется предательству другой страны. Несогласие с Москвой не должно перерастать в охоту на ведьм, где роль ведьм отведена простым людям за их происхождение и язык.
В Кембридже пересчитали великие державы: итоговый список удивит многих
Что ж ты, канцлер, сдал назад: Мерц неожиданно захотел поговорить с Россией
Боится, что штаны оттопырятся: что разрушает психику Брижит Макрон
Совсем озверели: во Франции травят русскую журналистку
«Не верьте западной пропаганде!»: иностранные туристы разрушили вредный миф о России
Подпишитесь на Telegram "МК": еще больше эксклюзивов и видео!
Автор: Михаил Смальцев