Вице-президент Российского совета по международным делам Михаил Маргелов в интервью ТАСС рассказал о последствиях войны США и Израиля против Ирана, перспективах развития конфликта, оценил его влияние на мировое судоходство и экспорт энергоносителей, а также спрогнозировал, начнет ли американский президент Дональд Трамп наземную операцию в Иране до промежуточных выборов в Конгресс
— Какие страны больше всего пострадали из-за закрытия Ормузского пролива и какие последствия ждут мировую экономику, если он останется закрытым и дальше?
— Страдает нефтяной экспорт стран зоны Персидского залива и Саудовской Аравии. Страдает экспорт сжиженного газа из Катара. Страдают Япония и Китай, которые не могут заключать сделки по фьючерсным контрактам на импорт нефти и сжиженного газа из региона Персидского залива, ибо непонятна ситуация с безопасностью. Страдают судоходные компании международные, страдают страховые компании, которым приходится выплачивать большие премии за страховые случаи. О страданиях населения этого региона политики как-то вслух не говорят, но было бы цинично не упоминать страдания людей, живущих в этом регионе, потому что жить в состоянии постоянной угрозы, тлеющего конфликта — это не самое большое удовольствие.
— Трамп уже не раз угрожал Ирану наземной операцией в случае "провала" переговорного процесса и сохранения Ормузского пролива заблокированным. В Тегеране заявляют, что "ждут" американских военных с распростертыми объятиями, выражая готовность дать прямой и жесткий вооруженный отпор США. Как вы считаете, возможна ли вообще американская наземная операция в Иране?
— Для Соединенных Штатов уже наступил период, когда американцы физически теряют своих военных во время этой большой войны, начатой на Большом Ближнем Востоке Советом мира Трампа. Другое дело, что эти цифры пока не исчисляются тысячами и что пока эти потери можно растворить в общем пропагандистском шуме. Любая наземная операция для американцев будет означать кратно возросшие потери в живой силе. Это то, чего Трампу в преддверии ноябрьских промежуточных выборов в Конгресс надо было бы избегать.
Я не думаю, что американцы начнут какую-то серьезную наземную операцию до ноября. Другое дело — что может случиться после.
У Трампа после промежуточных выборов, а к относительному неуспеху на этих выборах готов он и готова Республиканская партия, будут развязаны руки. В принципе не исключен сценарий, при котором он может себя вести на Большом Ближнем Востоке как слон в посудной лавке. У него лично уже не будет никаких красных линий.
В зависимости от того, что потеряют республиканцы, — только ли Палату представителей или Сенат, — Трамп будет принимать те или иные решения. Напомню, для него самое важное не Ормузский пролив как таковой, не обеспечение некой эфемерной для простого американца свободы судоходства, для него принципиально важна цена бензина на внутреннем рынке США. Если он сможет добиться того, чтобы эта цена не возрастала, а еще лучше имела бы тенденцию к снижению, тогда это будет для него внутриполитическим успехом.
Что будет после ноябрьских выборов — покажет время, но я бы не исключал наземной операции по итогам промежуточных выборов в Конгресс. Не исключаю, что в конце 2026 года мы что-то увидим.
— Какие сценарии исхода возможной наземной операции США в Иране вы рассматриваете?
— Сценариев может быть масса, здесь я не являюсь военным экспертом, мне сложно предположить, что именно произойдет. Но мне понятно одно — эта странная война, ведущаяся Советом мира, привела к тому, что иранская нация сплотилась вокруг флага. Произошла определенная консолидация. Сейчас совершенно очевидно, что часть общества от протестных настроений отказалась и готова сплотиться вокруг флага.
То, что иранцы, имеющие в своей традиционной шиитской культуре особое почтение к мученикам, шахидам, могут устроить американской армии кровавую баню в Иране, не вызывает сомнений ни у кого. Это преклонение перед образом мучеников в культуре и персидской, и шиитской нельзя не учитывать.
— Есть ли у США потенциал, чтобы начать такую же операцию, какую они осуществили в Ираке в 2003 году? Все больше американских бомбардировщиков и самолетов-топливозаправщиков прибывают в регион Персидского залива.
— Но почему-то они не начинают боевую работу. Бряцание оружием — это известное умение американцев на протяжении многих десятилетий. Другое дело — если ты достал шашку из ножен, то ты должен рубить. В противном случае не очень понятно, зачем ты это сделал. Эти маневры с перемещением авиации и флота — это очень затратная история. Понятно, что можно проводить такие операции, чтобы, как говорят злые языки, активно использовать инсайдерскую информацию и играть на американском рынке акций.
Те информационные вбросы, которые появляются то там, то здесь, что у "американцев закончились ATACMS", "у американцев закончились Patriot", мне, честно говоря, больше напоминают пиар-кампанию Northrop Grumman, Boeing и других производителей вооружений в США. Им нужно все больше и больше денег, им нужно все больше и больше военных заказов, поэтому, естественно, они могут так "жаловаться на жизнь", прибедняться и создавать представление о том, что все очень "плохо", арсеналы заканчиваются. За годы холодной войны Соединенные Штаты накопили огромные арсеналы, и предполагать, что эти арсеналы были распроданы или уничтожены за период после 1991 года, не приходится.
Американцы всегда очень по-хозяйски и по-деловому относились к тем запасам вооружений, которые они накопили, просто так мало что отдавали. Я напомню, все те натовские программы помощи тем или иным странам Африки, Азии, Латинской Америки, как правило, делались в формате программ перевооружения американским новым оружием бывших стран — членов Варшавского договора. Отдавалась в страны третьего мира старая советская техника или техника, произведенная по советским лицензиям, а Соединенные Штаты поставляли свою новую продукцию.
Для Соединенных Штатов самое важное — это стабильно загружать предприятия своего военно-промышленного комплекса. Раз так, то мне кажется, что запасов вооружений у американцев достаточно, и в случае необходимости живая сила будет мобилизована в должном количестве. Но еще раз повторюсь, не верю в то, что это может произойти до ноябрьских выборов.
— Часть экспертов высказывает мнение, что из-за Ирана США "кинут" Украину и все про нее забудут. Как вы считаете, справедлива ли эта оценка?
— Политика США всегда была и остается многовекторной. Принято говорить, что американцы решают одну задачу в единицу времени, но это не так. Они никогда ничего не забывают. Обратите внимание на то, как, казалось бы, неожиданно, после периода потепления отношений между США и Кубой в период [бывшего американского лидера] Барака Обамы, Соединенные Штаты при Трампе и [госсекретаре США Марко] Рубио "закрутили гайки" в отношении Кубы в стиле конца 1960-х — начала 1970-х годов.
Кто помнил о территориальных претензиях Соединенных Штатов на Канаду? Наверное, тот, кто последний раз в Оттаве заходил в Канадский национальный музей, где первая экспозиция посвящена отражению канадцами американской агрессии в XVIII веке. Это воспринималось как исторический курьез, но Трамп вернулся к чему-то, казалось бы, совершенно забытому. Интерес Соединенных Штатов к Гренландии, казалось бы, закончился в конце 1950-х — начале 1960-х годов с появлением дальней стратегической реактивной авиации, когда исландские аэродромы подскока, казалось бы, утратили свое военно-стратегическое значение. Тем не менее при Трампе вновь зазвучала тема Гренландии.
Поэтому я не соглашусь с тем, что американцы что-то или кого-то забудут. Я глубоко уверен, что даже если на каком-то определенном этапе американцы снижают накал на том или ином направлении, то потом к этой теме они вернутся все равно.
— Учитывая перспективы Республиканской партии, может ли, на ваш взгляд, Куба стать следующим этапом в стратегии Трампа? Не захочет ли американский президент заработать очки перед выборами в Конгресс?
— Исключить нельзя ничего. Но мне все-таки кажется, что до ноября осталось слишком мало времени, чтобы предположить, что Трамп готов провести какую-то акцию на международной арене, которая бы требовала дополнительных политических, финансовых и физических усилий. Мне все-таки кажется, что для него сейчас важнее поддерживать стабильность цен на внутреннем рынке, решать внутренние экономические задачи, потому что любые американские выборы — это в первую очередь внутриполитическая повестка. Трамп должен сконцентрироваться на внутриполитической повестке.
Голоса выходцев из стран Латинской Америки важны, но они не определяющие в раскладе сил в противостоянии между демократами и республиканцами. Да, они важны от штата к штату, они разнятся: где-нибудь в Калифорнии, в Техасе или во Флориде они, бесспорно, важны, но где-нибудь в Нью-Гэмпшире, в Нью-Йорке или в Массачусетсе, наверное, уже важны не так.
Сошлюсь на мнение моих американских собеседников: неожиданные внешнеполитические эскапады Трампа после ноябрьских выборов куда как более реальны, чем до ноябрьских выборов. После ноябрьских выборов он может обратить внимание на Кубу и активизироваться в Европе, предпринять какие-то жесткие действия на Ближнем Востоке.
Не надо забывать о никуда не ушедшем противостоянии между США и Китаем. Поэтому какая-то неожиданная военная помощь Тайваню всегда может случиться и как отвлечение внимания от Большого Ближнего Востока, и как элемент торга с Китаем по поводу ситуации в зоне Персидского залива. Неспроста Пакистан был введен в игру Китаем как посредник между странами, вовлеченными в конфликт. Пакистан давно и серьезно координирует свою политику с Китаем, в том числе в контексте противостояния с Индией.
Поэтому здесь возможны любые новые вводные. Но еще раз говорю, мне кажется, что команда Трампа будет реализовывать экстравагантный международный проект после ноябрьских выборов.