Дмитрий Асташкин — о том, как в сентябре 1941 года осажденный город и союзники услышали друг друга
В петербургских медиа кочует один и тот же рассказ о блокаде. В кабинете премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля один из приемников якобы постоянно был настроен на волну Ленинградского радио. Когда подчиненные спрашивали зачем, премьер отвечал: "Пока я слышу метроном, я знаю, что Ленинград жив".
История красивая. Только в британских архивах она не обнаруживается — ни в мемуарах самого Черчилля, ни в воспоминаниях его жены и сына, побывавших в Ленинграде в 1945 году. Миф, по всей видимости, возник потому, что наиболее тесную информационную связь блокадный Ленинград имел с Британской вещательной корпорация BBC. И еще потому, что легенда проще: в ней один великий человек в одиночестве слушает далекий метроном. Реальная история сложнее — и точнее.
Мир слушал
8 сентября 1941 года кольцо блокады замкнулось.
В тот же день Ленинградское радио обратилось к Москве — и ко всему Советскому Союзу: "Слушай, Москва! Слушай, Советский Союз. Уже много дней бои продолжаются на подступах к нашему городу… Враг бросает в бой все новые и новые дивизии, но ленинградцы несгибаемы". Москва ответила: "Героический Ленинград! Мы слышали твои речи. Мы убеждены в вашей окончательной победе".
Этот радиообмен слышали в Британии.
В тот же вечер BBC обратилась к Ленинграду: "Слушай, Ленинград! Говорит Лондон. Солдаты, моряки, летчики, рабочие, граждане Ленинграда! Солдаты, моряки, летчики, рабочие, граждане Лондона слышали ваш мощный голос. С реки Темзы шлем вам ответ на Неву. Лондон с вами. Каждый ваш выстрел находит отзвук в Лондоне".
За такой оперативностью стояла система. BBC работала в контакте с Министерством информации. Но в тот вечер пропаганда и искренность совпали. Лондон сам несколько месяцев назад пережил собственный сентябрь — первые массированные бомбардировки. Радиообращение поставило рядом Ковентри, Плимут, Ливерпуль, Варшаву, Москву, Ленинград — как города одной общей беды. Это оказалось сильнее любой инструкции.
Три дня спустя, 11 сентября, BBC ретранслировала репортаж Ленинградского радио с передовой — оттуда, где народное ополчение удерживало позиции на подступах к городу. Сигнал разошелся по пространству Британского содружества. Австралийская газета Border Morning Mail вышла с заголовком "Лондон слышит ленинградские пушки". Грохот орудий, голоса командиров батарей, суматоху поля боя — газеты пересказали это словами.
Ленинград говорил. Мир слушал.
Мир услышал
Ленинград ответил Лондону на восьмой день.
16 сентября около 16:00 Ленинградское радио вышло в эфир на английском: "Слушай, Лондон! Говорит Ленинград". Восемь дней назад Лондон говорил с Темзы. Теперь Нева отвечала: "Сердечно благодарим вас, дорогие друзья, за боевой привет… Ваш дружеский голос в громе битвы вливает в нас новые силы".
В тот же день британские газеты сообщили: вся танковая продукция следующей недели пойдет на фронт, защищающий Ленинград, Киев и Одессу. Министр снабжения лорд Бивербрук написал рабочим заводов: "Работа ваших рук будет отправлена на передовые линии, защищающие Ленинград. Промедления не будет".
Обмен приветствиями не был декорацией, за ним встали реальные дела. Тем же вечером BBC снова обратилась к Ленинграду. Разовый жест стал линией связи.
В октябре Радиокомитет вызвал с передовой профессора Ленинградского университета Константина Огородникова. 19 лет он изучал в лабораториях строение звездного неба, издал свыше 30 работ по астрономии в СССР и за рубежом. Теперь он был красноармейцем-добровольцем.
Сначала Огородников обратился по-русски к ученикам и коллегам: "Я хочу, чтобы они знали, что их профессор и коллега, красноармеец Огородников, будет стойко и храбро сражаться с врагом". Потом перешел на английский — к королевскому астроному Спенсеру Джонсу и шотландскому профессору Уильяму Смарту: "Дорогие коллеги. Я стою у микрофона в форме рядового красноармейца с винтовкой в руках. Я только что прибыл с фронта. Я имею честь быть рядовым бойцом советской армии, имею честь отстаивать свой родной город от озверелых гитлеровских гангстеров. Бесчинствуя, они уничтожают сознательно и преступно памятники мировой культуры и науки. На моих глазах подожженное фашистской авиацией пылало одно из зданий нашей знаменитой обсерватории…"
Человек, несколько часов назад стоявший в окопе, говорил с людьми, которых знал по расчетам звездных орбит. Этот голос услышали в Лондоне. И еще — жена Огородникова, эвакуированная за сотни километров от города. Она написала мужу письмо через Радиокомитет: "Я горжусь, что ты сейчас в числе тех, кто героически сопротивляется ненавистному германскому фашизму".
Мир забыл
21 января 1944 года, за несколько дней до полного снятия блокады, BBC провела ретрансляцию с Ленинградского фронта. Австралийская пресса пересказала ее снова: лондонцы слышали грохот русских орудий и выкрики командиров батарей. Некоторые из этих орудий стояли на позициях, с которых неделю назад немцы обстреливали Ленинград.
Материал вышел под заголовком Londoners hear guns at Leningrad. В сентябре 1941-го аналогичный заголовок звучал иначе: London hears Leningrad guns. Перестановка двух слов зафиксировала то, что не умещалось ни в одну сводку: оборона стала атакой.
После 1945 года эта история почти исчезла. Холодная война сделала тему союзного сотрудничества неудобной с обеих сторон. Ни советская, ни британская пресса не спешила вспоминать, как в сентябре 1941-го Ленинград и Лондон обменивались приветствиями, которые доходили до Австралии и Канады.
Миф о Черчилле у приемника оказался удобнее. В нем один человек в одиночестве слушает далекий метроном.
В реальной истории нет одного героя. Есть два города, которые в сентябре 1941 года нашли способ услышать друг друга. Это и было союзничеством — не сентиментальным, а рабочим.