Александра Войтоловская — об американском государственном долге и его влиянии
В последние годы темпы роста государственного долга США заметно ускорились. Если до отметки в $1 трлн страна шла более двух столетий, то рубеж в $30 трлн был пройден в январе 2022 года, а в августе 2026-го федеральный долг достиг нового исторического максимума — в $40 трлн.
На этом фоне уже несколько десятилетий в СМИ тиражируется тезис о том, что дефолт по долговым бумагам казначейства США может привести к экономическому кризису, причем не только внутри страны, но и в глобальном масштабе. И каждый новый виток повышения потолка американского федерального долга провоцирует панические настроения. Однако ничего не происходит. Почему?
Зачем нужен госдолг?
Главной причиной такого быстрого увеличения госдолга (федеральный долг не включает долги правительств штатов и местных органов власти) является устойчивый дефицит бюджета, когда расходы правительства превышают его доходы. В последние годы этому способствовали крупные вливания в экономику в период международного финансово-экономического кризиса 2008–2011 годов и пандемии COVID-19, а также меры по снижению налогов и повышению военных расходов.
Законодательство США запрещает федеральному правительству превышать лимит государственного долга (так называемый потолок), установленный Конгрессом. Этот лимит был определен специальным федеральным законом 1982 года, и все последующие изменения объема задолженности оформляются как поправки к этому документу. Конгресс не только устанавливает потолок долга, но и определяет временные периоды его действия, а также может приостанавливать его на определенный срок.
Сам по себе государственный долг не страшен. Он не является признаком упадка, как не является катастрофой взятый в банке кредит на покупку дома для семьи со средним уровнем дохода. В любой стране это инструмент экономического развития. За счет концентрации финансовых ресурсов на приоритетных направлениях государственной политики заимствования позволяют властям оперативно решать производственные задачи в периоды экономического спада и кризисов, финансировать ключевые государственные функции и программы, а также реализовывать крупные инвестиционные и социальные проекты.
Вместе с тем, когда объем государственного долга превышает установленные или допустимые пределы либо растет слишком высокими темпами, он превращается в тяжелое бремя для бюджета. Как если бы гипотетическая семья взяла не один, а 10 кредитов. В такой ситуации на обслуживание долга (выплату процентов) уходит слишком большая часть федерального бюджета. Это ограничивает возможности финансирования других статей расходов и в конечном итоге замедляет экономический и социальный рост страны.
Структура госдолга
Федеральный долг неоднороден. Он делится на неравные части — рыночные и нерыночные бумаги по займам, проценты по которым нужно выплачивать по разным условиям и в разное время. Из $40,05 трлн порядка $7,78 трлн — это задолженность на счетах правительства (debt held by Government accounts), так называемый внутриправительственный долг, держателями которого выступают различные федеральные агентства (социальные, пенсионные, трастовые и другие фонды). Остальные $32,27 трлн представляют собой публичный долг (debt held by the public) перед внешними по отношению к правительству кредиторами: американскими физическими и юридическими лицами, включая Федеральную резервную систему, а также иностранными правительствами и частными инвесторами. В пересчете на душу населения долговая нагрузка в США сегодня равна примерно $116 480 на одного гражданина.
Критическая масса накопленного долга, после которой восстановление экономики становится практически невозможным без масштабного кризиса, оценивается рядом экономистов в диапазоне 180–200% от валового внутреннего продукта (ВВП). Наиболее наглядными примерами здесь служат современные экономики Японии, Греции и Италии. При таком уровне задолженности практически все налоговые поступления уходят на обслуживание процентов, резко возрастает риск дефолта или гиперинфляции, но самое главное — теряется доверие инвесторов к способности правительства выполнять свои обязательства по кредитам (обслуживать долг).
Отношение федерального долга к ВВП в США составляет сегодня порядка 123%. Поэтому панические сценарии краха глобальной финансовой системы в результате возможного отказа США обслуживать свой госдолг (дефолта) лишены оснований. В гипотетической ситуации, если бы участники рынка, институциональные и иностранные инвесторы, а также рейтинговые агентства зафиксировали реальные признаки приближающегося банкротства американского правительства, их закономерной реакцией стало бы массированное и ускоренное избавление от казначейских бумаг США по сниженным ценам. Но этого не происходит и не случится в ближайшее время.
Более того, даже если предположить, что такая ситуация сложилась бы в каком-либо обозримом будущем, она не приведет к краху американской экономики, поскольку напрямую не затронет сферу производства товаров и услуг. Государственный долг — это сугубо финансовая категория, относящаяся к сфере обращения капитала. Дефолт по нему спровоцирует кризис прежде всего в мировой финансовой системе, а главным негативным эффектом станет потеря доверия к платежеспособности американского правительства. В этом случае его имидж и "честное слово", вероятно, перестанут быть достаточным нематериальным обеспечением ценных бумаг.
Спекуляции вокруг госдолга США
Тогда почему же мы раз за разом читаем о скором крахе американской экономики? Дело, вероятно, в психологии. Федеральный долг — это идеальная тема для продвижения политических нарративов, поскольку единого мнения относительно его допустимого размера, последствий превышения потолка и способов борьбы с его ростом просто не существует.
Эта неопределенность превращает госдолг в удобную разменную монету для обеих ведущих партий США.
Демократы, находясь сейчас в оппозиции к действующей администрации, используют тему долга для критики Белого дома. В частности, они требуют не продлевать налоговые льготы 2017 года для богатых и корпораций, отменить сокращение программ Medicaid (страховка для бедных) и Medicare (для пенсионеров), защитить Social Security (пенсии), урезать финансирование ICE (иммиграционная полиция) и остановить рост военных расходов. Также среди требований — восстановление федерального финансирования строительства жилья и госкомпании Amtrak (пассажирские поезда), защита демократических институтов, возвращение USAID (Агентство США по международному развитию) и сохранение гуманитарных программ.
Республиканцы же используют угрозу блокировки лимита заимствований как рычаг давления для сокращения государственных расходов, особенно социальных программ. Правда, за исключением MAGA-консерваторов — радикально правого крыла внутри Республиканской партии, лояльного Дональду Трампу. Традиционный принцип невмешательства возведен у них в абсолют: налогообложение для них — это принуждение. Чтобы избежать его, они стремятся максимально урезать роль государства по принципу "заморить Левиафана голодом". Их стратегия — сократить налоги и сознательно допустить значительный дефицит бюджета, чтобы затем под предлогом растущего долга урезать социальные программы, лишив правительство инструментов финансового контроля. Высокий госдолг в этой логике — это страховка от "демократического социализма", которого так боятся правые консерваторы.
В то же время для партийного истеблишмента ссылка на "огромный государственный долг" служит удобным объяснением сложных или непопулярных решений. Она позволяет перевести разговор из плоскости объективных экономических показателей в абстрактную плоскость гипотетической необходимости, которая, подобно красоте, требует жертв. За счет эксплуатации глубинных страхов избирателей перед внешними и внутренними угрозами политики формируют необходимое общественное мнение по любым острым вопросам — неравенства, демографии, безработицы, старения населения, стоимости и доступности медицины, расходов на оборону и т.д.
Кроме того, представители обеих партий используют нарратив о госдолге, чтобы критиковать или, наоборот, поддерживать денежно-кредитную политику ФРС, перекладывая ответственность за непопулярные у электората экономические реалии на этот регулятор. Когда ФРС повышает ставки, увеличивая стоимость обслуживания долга, политики обвиняют его в "удушении экономики". Если же ставки снижаются и включается печатный денежный станок — регулятора критикуют за разгон инфляции и обесценивание сбережений граждан.
В предвыборном цикле — а в ноябре в США ожидаются промежуточные выборы в Конгресс — эта тема также весьма благодатна. Она позволяет противопоставлять "ответственных" кандидатов "безответственным" и искусственно создает ощущение необходимости экстренных действий, апеллируя к классическому лозунгу: "Голосуй правильно, иначе долги достанутся нашим детям".
Последствия
И хотя большинство экспертов понимают, что механизмы госдолга США сложнее, чем их описывают зачастую в медиа, экономическая реальность проигрывает в популярности простым и эмоциональным лозунгам. Между тем именно на доверии к этим лозунгам во многом держится само обеспечение долговых бумаг американского казначейства. В самом пессимистичном сценарии современная финансовая система, которая сформировалась в 1970-е годы и базируется на доминировании США и исключительной роли доллара как глобальной резервной валюты, может перестать существовать. Станет ли это катастрофой планетарного масштаба — весьма маловероятно.
Пока США сохраняют экономическое превосходство и масштабное глобальное военное присутствие, включая систему ядерного сдерживания и сеть союзнических блоков, доллар удерживает доминирующие позиции. Однако исчерпание ресурсов гегемонии приведет к трансформации всей системы международных отношений. Параметры этого нового многополярного порядка настолько неопределенны, что их оценка выходит за пределы текущего прогностического периода.