Столица помогает Донбассу дорогами, техникой и гуманитарными грузами. Но главная помощь всегда измеряется не рублями и не тоннами. Она измеряется людьми. Один из них – боец 11-й инженерной бригады с позывным «Злой», выросший на Красной Пресне и добровольно приехавший в Донецк в 2022 году. Лаборатория «Когда время пришло, оно разделило общество, в котором я вращался, на две стороны: кто за, кто против. Я рассчитывал только на свои силы». На столе лежат детали, которые человек несведущий примет за продукцию обычной технической лаборатории. Пластик, аккуратные швы печати, запах нагретого полимера. Рядом работают 3D-принтеры. Здесь, на базе учебного центра 11-й инженерной бригады, делают макеты для занятий и необходимые подразделению приспособления. Я ожидал встретить в таком месте увлечённого «печатника», который сейчас заведёт длинную речь о пластиках, моделях и настройках оборудования. Увидел другое: бойца, для которого принтер стал ещё одним инструментом борьбы с неонацизмом. До этого были связь, разведрота и штурмы. А ещё раньше была Москва. Пресня Злой родился в Донецке, но столичным его можно называть без всяких оговорок. Родители переехали, когда ему исполнилось всего три года. Он вырос на Пресне, возле метро «Улица 1905 года», учился в морском кадетском корпусе в Строгине. Думал связать дальнейшую жизнь с полицией. Жизнь, как водится, решила не советоваться. До СВО Злой работал в структуре Росатома на Октябрьском Поле оператором станков с числовым программным управлением. Его основным направлением была лазерная резка. Работа точная: чертёж не терпит приблизительности, металл не признаёт красивых оправданий, станок выполняет именно то, что ему задал оператор. Ошибся в цифре – получишь ошибку в детали. За событиями в Донбассе Злой следил с 2014 года. Здесь остались родственники, здесь начиналась история семьи. Раньше приехать не мог, хотя, по его словам, желание было. В 2022-м обстоятельства сложились иначе. «По мобилизации?» «Нет, добровольно приехал». Самая короткая формулировка из возможных. Будто речь идёт не о дороге на войну, а о смене места работы. Собрался, приехал в Донецк, вступил в 123-й полк Народной милиции ДНР. Без знакомых, без заранее протоптанной тропы и без уверенности, что кто-нибудь расстелет красную дорожку. В общем, всё как всегда: настоящие решения редко сопровождает оркестр. Отец сначала был категорически против. Такая реакция понятна: любой предпочёл бы знать, что сын утром едет на Октябрьское Поле, а вечером возвращается домой. Пусть усталый, пусть злой уже не по позывному, но живой и рядом. Позже отец решение сына принял. Не одобрил красивой фразой, как часто показывают в фильмах – просто принял. У Злого был и другой семейный ориентир: двоюродный брат служил в «Каскаде». Но свой путь москвич проходил сам.
Егор Кильдибеков / "Донецкий Кряж" От связи до штурма Служба началась со связи. Затем была разведрота, после – штурмовые подразделения. Злой перечисляет этапы без подробностей. И правильно делает: на войне лишнее слово порой живёт дольше человека, который его произнёс. Из штурмов он перевёлся в 11-ю инженерную бригаду. Здесь пригодилось то, чем занимался в мирной жизни. Принцип знакомый: есть задача, есть чертёж, есть оборудование, есть требование к результату. Только цена ошибки теперь другая. «У нас в учебном центре печатают макеты различных боеприпасов для подготовки инженерных специалистов, элементы учебного оснащения, детали для технических систем. Отдельные изделия предназначены для практической работы подразделений, но их показывать нельзя. Объяснять устройство – тем более». Зато боец охотно рассказывает о подходе. Конструкции постоянно дорабатывают, замечания с мест возвращаются к разработчикам, модель меняется, затем снова проходит проверку. Война вообще оказалась жадной до технически грамотных людей. «Здесь недостаточно однажды придумать удачную вещь и успокоиться: противник меняет приёмы, условия на ЛБС меняются, значит, приходится думать быстрее». Принтеры работают почти круглые сутки с перерывами на обслуживание и короткий сон расчёта. Никакой фантастики: техника капризничает, расходники заканчиваются, отдельные партии приходится перепечатывать. Волшебная кнопка «сделать победу» пока не изобретена. Есть терпение, знания и люди, которые ночью снова проверяют первый слой печати. «Изучаем и открытые материалы противника. А какие закрыты – вскрываем и изучаем. Технологический уровень у нас примерно одинаковый. Увидели полезное решение – разобрали, осмыслили, изменили под свои задачи».
Егор Кильдибеков / "Донецкий Кряж" Москвич Когда началась СВО, часть московского круга общения Злого оказалась той самой «творческой интеллигенцией», которая штурмовала разве что КПП на Верхнем Ларсе. Отношения со многими постепенно сошли на нет. Он не жалуется и не изображает одиночку, которого никто не понял. Просто убеждения разошлись, а вместе с ними разошлись люди. «Москва от этого не стала чужой. В Красногорске уже купил жильё, туда планирую вернуться после победы. У меня вообще нет противоречия между Донецком и Москвой. Один город дал корни, другой – школу, профессию, привычки и дом». В трудный момент эти две точки соединились прямой дорогой. Сегодня много говорят о том, как столица взяла шефство над Донецком и Луганском, помогает восстанавливать инфраструктуру, направляет технику и гуманитарные грузы, участвует в поддержке новых регионов. Злой часто бывал в Донецке до перевода в 11-ю бригаду и заметил перемены на бытовом уровне. Городские службы стали работать быстрее, меняется сервис, ремонтируются дороги, открываются заведения. «Город зажил», – говорит он. Но шефство – это не только асфальт, автобусы и коробки с помощью. Москва присутствует здесь и своими людьми. Москвичи не ограничиваются переводом денег или сбором гуманитарки. Некоторые, как Злой, приезжают сами и берут в руки оружие. Или инструмент, который сегодня работает на общую боевую задачу. Можно долго спорить, считать проценты поддержки, рисовать социологические диаграммы. А можно посмотреть на конкретного человека. Парень из Краснопресненского района оставил работу в Росатоме, планы на юридическую карьеру и привычную жизнь. Прошёл связь, разведку, штурмы. Он не любит громких фраз. Да и позывной располагает скорее к короткому разговору. «Когда домой вернёшься?» «Всё кончится – вернусь». Принтер рядом продолжает выкладывать слой за слоем будущую деталь. Москва далеко, но в этой мастерской она всё равно присутствует: в выучке, технической привычке, интонации и упрямстве человека, который однажды решил не оставаться в стороне. Он связал столицу и Донбасс – два места, которые для него одинаково остаются домом.
Егор КИЛЬДИБЕКОВ