Die Welt | Германия
Старое биржевое правило "покупай, когда гремят пушки" дало сбой, пишет Welt. Эскалация конфликта с Ираном заставила инвесторов пересмотреть свои стратегии, поскольку то, что начиналось как краткосрочный шок, грозит перерасти в затяжной кризис с тяжелыми последствиями для мировой экономики.
Хольгер Цшэпитц (Holger Zschäpitz)
Из-за иранского кризиса на биржах началось падение котировок. Главная причина — появляется все больше признаков того, что конфликт затянется и его последствия окажутся тяжелыми. Издание Die Welt объясняет, что это означает для вкладчиков, инвесторов и простых потребителей товаров и услуг.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
"Покупай, когда гремят пушки". Именно по этому биржевому правилу инвесторы в понедельник действовали на Уолл-стрит: индексы S&P 500 и Nasdaq закрылись с небольшим ростом.
Междоусобица в ЕС набирает обороты: Каллас и фон дер Ляйен вышли на тропу войны
Однако во вторник началось серьезное переосмысление ситуации, потому что риск уже не выглядит краткосрочным шоком. Он способен через энергоносители, инфляцию и процентные ставки проникнуть в реальную экономику. Die Welt отвечает на главные вопросы.
Исторически рынки нередко реагировали на геополитические напряжения довольно спокойно, достаточно вспомнить Карибский кризис 1962 года, после которого котировки быстро пошли вверх. Война в Ираке в 2003 году тоже вызвала лишь небольшой провал, как и кратковременный удар по иранским ядерным объектам в прошлом году. Поэтому у инвесторов и закрепилась установка "покупай, когда гремят пушки".
Однако глава JPMorgan Джейми Даймон предупредил в интервью изданию Bloomberg об "излишней безмятежности" и напомнил о 1970-х: тогда сочетание нефтяного кризиса и политической нестабильности обрушило рынки на 40%. По оценкам экспертов, нынешняя эскалация вокруг Ирана способна ударить по реальной экономике куда сильнее, чем многие инвесторы поначалу готовы были признать.
За ночь укрепилось опасение, что дело не ограничится короткой перестрелкой, а конфликт может перейти в длительную закручивающуюся спираль ответных ударов — с атаками на энергетику и инфраструктуру. Для рынков это и есть "худший сценарий": не разовый военный удар, а многонедельный сбой торговли, поставки энергоресурсов и ожиданий.
Американские биржевые индексы резко просели, а в Европе ведущие показатели упали более чем на 3%. Особенно сильно досталось немецкому индексу DAX, который в моменте терял 4,2%. Кризис на Ближнем Востоке усугубился.
Сообщения об атаках на посольство США в Саудовской Аравии и о целенаправленных ударах по гражданской инфраструктуре разрушили надежду на короткую "точечную операцию". Инвесторы уходят из рискованных активов. Опасаясь панических распродаж, биржи в Дубае и Абу-Даби оставались закрытыми. Всего за 48 часов по территории Объединенных Арабских Эмиратов было выпущено 165 баллистических ракет, 541 беспилотник и две крылатые ракеты.
Для Европы в этой истории на кону стоит больше, чем для американцев. Причина заключается в более высокой зависимости от энергии, прежде всего от газа. Хотя Катар покрывает лишь 8% европейского импорта сжиженного природного газа, Старый Свет в целом сильнее зависит от мировых потоков СПГ. Как только возникают сомнения в надежности поставок и транспортных маршрутов, европейские ориентиры обычно реагируют непропорционально резко.
Европейская цена на газ за два торговых дня удвоилась, тогда как газ в США подорожал лишь на 10%. Соответственно, если кризис затянется, последствия для реальной экономики Европы могут оказаться куда серьезнее.
Аналитики из Goldman Sachs, одного из крупнейших и наиболее влиятельных инвестиционных банков в мире, оценивают происходящее так: рост цен на энергию на 10% снижает ВВП еврозоны на 0,2%, а инфляцию повышает до 0,3 процентного пункта. Особенно тревожит то, что европейские газовые хранилища необычно пусты, а это резко усиливает зависимость от дорогого СПГ-импорта летом.
Геополитические кризисы трудно измерить и "пощупать". На бирже их часто сначала воспринимают как разовое "событие", пока не становится ясно, что оно может превратиться в макропроблему. Сейчас рынки разыгрывают именно этот сценарий: акции падают, доходности растут, доллар укрепляется — классическое бегство от риска плюс страх инфляции.
В JPMorgan, крупнейшем американском транснациональном финансовом конгломерате, ожидают, что сперва рынки пересчитают рисковые премии: нефть марки Brent в первой реакции может надолго перейти в диапазон 80–85 долларов. Во вторник баррель Brent уже стоил 84 доллара, WTI — 77 долларов. Дальше все упирается в четыре вопроса:
- Сколько баррелей реально выпадет из предложения?
- Как долго продлятся перебои с поставками?
- Как отреагирует международная организация ОПЕК+ — увеличит добычу, задействует резервы?
- Возникнут ли вторичные и третичные эффекты (логистика, страховки, простой портов, риски для трубопроводов и терминалов)?
Критическая точка кризиса такая: если ситуация будет неизменной в течение нескольких недель, производители в Персидском заливе могут упереться в пределы мощностей и логистики, тогда "премия за риск" превратится в физический дефицит. В таком сценарии JPMorgan допускает нефть марки Brent и в диапазоне 100–120 долларов.
В обычных условиях — да, должны. Однако на этот раз доминирует страх перед инфляцией из-за подорожания энергии. Поэтому доходности идут вверх, пока акции снижаются, еще и потому, что рынки закладывают меньше снижений ставок или сдвигают их на более поздний срок.
Центробанки оказываются в ловушке. Более высокие цены на энергию разгоняют инфляцию, а это аргумент в пользу более жесткой политики. Одновременно дорожающие энергоносители тормозят рост, что, наоборот, требует смягчения.
В Goldman Sachs формулируют вывод так: пока ценовой шок считают временным, а инфляционные ожидания остаются "якорными", многое говорит в пользу выжидательной позиции у инвесторов. Опасно станет в том случае, если энергетический кризис даст вторичный эффект, то есть вслед за ним устойчиво потянутся зарплаты, цены в секторе услуг и ожидания в обществе. Тогда терпимость центробанков снизится.
Обычно проигрывают циклические компании: промышленность, товары длительного спроса, транспорт и логистика, авиаперевозчики. Под давлением оказываются и энергоемкие предприятия, а также бизнес, зависящий от потребительского оптимизма, например, люксовый сегмент.
Относительно устойчивыми выглядят "защитные" сектора экономики, прежде всего, коммунальные компании.
В первой фазе кризиса выигрывают отдельные сырьевые компании, бумаги оборонного профиля, иногда — доллар. Но все может быстро перевернуться, если на первый план выйдет страх рецессии. Пока же рынки больше всего тревожит сценарий стагфляции — смесь стагнации и инфляции.
Не один к одному, но ощутимо. В ценах на топливо играют роль нефть, маржа НПЗ и налоги, в тарифах на газ и электроэнергию — закупки через срочный рынок, условия контрактов и устройство самого рынка. Но правило простое: если оптовые цены надолго останутся высокими, это с задержкой проявится в новых договорах, авансовых платежах и корректировке тарифов у домохозяйств и бизнеса.
Три вещи определят, останется ли все кратким шоком или выльется в полноценную просадку рынков. Во-первых, критичны поставки энергетики и транспорт, прежде всего через Ормузский пролив. Если он будет закрыт дольше четырех недель, цены на нефть могут уйти выше 100 долларов.
Во-вторых, важны политические сигналы. Президент США Дональд Трамп в ночь на понедельник добавил неопределенности, заявив, что война может затянуться. В-третьих, рынкам нужны меры по снижению напряженности, например, согласованные заявления о стратегических резервах.
Кроме того, инвесторы будут пристально следить за макростатистикой и прогнозами: не подскочат ли инфляционные ожидания, не сдвинутся ли еще дальше ожидания по траектории роста или падения ключевых ставок.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>