Не только статуи и лозунги
После пандемии коронавируса КНДР открылась российским туристам. Причем только им. Сейчас туда не пускают даже китайцев. И по оценкам туроператоров, поток россиян на этом эксклюзивном направлении в 2026 году вырос на 10–15% по сравнению с прошлым годом. Но по-прежнему для большинства путешественников это экзотическая страна, и ее упоминание как варианта для турпоездки вызывает смешанные чувства. Корреспондент Weekend побывала там, чтобы проверить, так ли страшен Ким Чен Ын и управляемое им государство, как о них думают.
Текст: Ксения Веретенникова
Введение в идеологию чучхе
«Теперь будете ездить отдыхать в Северную Корею!» — пугали нас недоброжелатели. Что ж, поехали! И мы с подругой забронировали тур через агентство в Санкт-Петербурге (хотя аналогичные компании работают и в Москве).
Попасть в Северную Корею можно только в составе организованного тура, а передвигаться внутри страны — только в сопровождении гида (в нашем воображении он обязательно должен был служить в органах госбезопасности и ежедневно писать отчеты).
В агентстве мне объяснили, что журналистов по туристическим визам в КНДР не пускают. В эти игры я уже играла с Ираном, так что уверенно указала в анкете на визу «частный учитель русского языка». Ни ко мне, ни к моей подруге — настоящему учителю английского — вопросов не возникло.
Мы получили визы во Владивостоке. Для этого по инструкции из турагентства связались с товарищем Цоем, который оказался веселым молодым человеком с комсомольским значком. Он вышел к воротам консульства, забрал паспорта, а через 15 минут вернул их с визами. «Очень большая группа, два человека»,— сказал он, посмеиваясь. Мы обрадовались: у нас будет ВИП-обслуживание с персональными сотрудниками госбезопасности!
Перед полетом в Пхеньян мы изучили правила поведения в КНДР, заботливо выданные турагентством. От гостей страны требуют «прилично одеваться» и «не задавать гидам провокационных вопросов». Мы стали гадать, что это могут быть за вопросы. В каком вы звании, голосуете ли за товарища Кима, едите ли собак? Также нельзя ввозить книги, где упоминается КНДР. С этим багажом знаний мы прилетели из Владивостока в Пхеньян на ностальгическом Ил-62 северокорейской авиакомпании Air Koryo. В полете бросалась в глаза партийность стюардесс — все они были с большими значками в виде красного флага. Большая часть пассажиров тоже были партийными, в строгих черных костюмах. Но и они, вопреки мифам, оказались улыбчивыми и даже общительными. Один из них попытался с нами заговорить, но помешал языковой барьер. Общение свелось к тому, что он показывал на себя и говорил: «Корея». Были в самолете и несколько туристов из Владивостока. Два мужчины, сидящие рядом с нами, рассказали, что летят в Северную Корею уже во второй раз.
На таможне у всех пассажиров изъяли телефоны, проверили и вернули. У меня еще забрали книгу на испанском языке, но, видимо, не найдя в ней упоминания КНДР, тоже вернули.
В аэропорту нас встретили наши гиды — две симпатичные миниатюрные девушки Ким Сон Ён и Ким Хи На, а также водитель товарищ Ли. Почему гидов-Кимов было две? Когда мы потом обсуждали это с другими туристами, прозвучала версия, что они присматривают не только за нами, но и друг за другом. По-русски говорила только Ким Сон Ён. Для удобства она предложила нам называть ее Соней. Язык учила в школе (тут еще учат английский и китайский), а потом на курсах. Она говорила по-русски на высоком уровне, периодически вставляя смешные для нашего уха конструкции. Ким Хи На говорила только по-корейски и по-китайски, до пандемии работала с китайскими туристами. «Русский язык сложный, поэтому курсы длятся шесть месяцев. А китайский — легкий, поэтому его учат три месяца»,— объяснила нам Соня. Первым делом она предупредила: нельзя рвать и выбрасывать какие-либо местные газеты и журналы. С бумагой тут шутки плохи. Сразу вспомнилась печальная история Отто Уормбира — американского студента, который в 2016 году был приговорен к 15 годам за кражу пропагандистского плаката, потом впал в кому, был возвращен в США и умер.
Нам сразу объяснили и ограничения по фото: нельзя в кадре обрезать ноги статуям вождей, а военных и людей за работой можно снимать только с их разрешения. Позже мы столкнулись с тем, что гиды на некоторых объектах, например в Музее метро, просили нас не брать в кадр портреты Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Хотя в городе мы фотографировали их без всяких ограничений.
Не откладывая в долгий ящик, Соня кратко ввела нас в курс идеологии чучхе и рассказала о прошлых и нынешних свершениях вождей: «Великий товарищ Ким Ир Сен избавил Корею от японского ига и построил счастливую жизнь». А «благодаря мудрому руководству уважаемого товарища Ким Чен Ына» в Пхеньяне жители ежегодно получают по 10 тыс. квартир, многие из которых площадью 100 квадратов, а то и все 200. И все это бесплатно.
В первый раз мы увидели Пхеньян с высоты Монумента идей чучхе, на который поднялись за десять империалистических долларов — туристам не продают местную валюту, и все покупки они могут совершать в долларах, евро или юанях. Карты не работают.
Город выглядит современно, многочисленные высотные здания соседствуют с домами в традиционном стиле с характерными изогнутыми крышами. Соня подтвердила: столица развита, но за ее пределами дела обстоят хуже, и «чтобы преодолеть вековую отсталость, уважаемый товарищ Ким Чен Ын предложил грандиозную идею — строить в деревнях фабрики и заводы».
Бросается в глаза отсутствие на улицах рекламы. Вместо нее — портреты вождей. Позже, выезжая из города, мы увидим еще и стоящие посреди полей кубы с иероглифами. Это политические лозунги. «Давайте идем в коммунизм!» — перевела нам Соня.
В центре — широкие чистые улицы. Возникает ощущение, что попал в СССР, но эдакий гротескный, именно такой, какой у нас хотели построить, но не достроили. При первом взгляде с высоты Монумента идей чучхе на Пхеньян архитектура кажется похожей на московский район Хорошево-Мневники — современная, но не слишком уютная. Впоследствии мы увидели и милые местечки столицы — парки в традиционном азиатском стиле с водопадами, лотосами и пасущимися на газонах пони.
Не смеяться и не прыгать
Мы с подругой решили проверить, действительно ли турист не может и шагу ступить по северокорейской земле без гида. На наш вопрос об этом Соня ответила, что мы можем гулять сами, только нужно ее предупредить. Однако, когда мы ей сообщили, что намерены пройтись до вокзала, находящегося метрах в 200 от отеля, она с тяжелым вздохом «Пойдемте» переглянулась с напарницей, и обе обреченно пошагали с нами. Больше проявлять самостоятельность мы не пытались. Тем более программа была настолько плотная, что сил и времени для самостоятельных гуляний не оставалось. Мы успевали за день объездить по семь-восемь достопримечательностей. И это еще северокорейская сторона отменила нам посещение курорта Вонсан (они имеют право внести любые коррективы в программу без объяснения причин). А жаль: министр иностранных дел Сергей Лавров, выступая в Думе, очень рекомендовал Вонсан для посещения. Мы задумали поехать туда в следующий раз — прицельно на море. Пляжные туры в КНДР тоже есть, хотя и включают в себя обязательное посещение Пхеньяна на один-два дня.
Наши сопровождающие жили с нами в отеле «Корё», который считается одним из лучших в Пхеньяне. Пару раз мы застукали их идущими вечером на «летучку». Отель расположен в высотке и представляет собой пример азиатского шика — лобби украшают вазы и драконы, в столовой и бассейне — инсталляции в виде чаек и журавлей, номер — огромный, с панорамным окном и зоной для кофе, которую мы называли «переговорная».
На второй день нашего тура мы посетили одну из главных достопримечательностей Пхеньяна — 20-метровые бронзовые статуи Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Первый одет в пальто и вытянул руку вперед, второй, в куртке покороче, упирается рукой в бок. Визит к вождям проходит по правилам. «Нельзя смеяться, прыгать, надевать темные очки»,— объяснила нам Соня. При этом сами вожди изображены весьма веселыми, с улыбками до ушей. Такими же радостными, почти мультяшными, они смотрят с многочисленных портретов в городе. Все-таки наши Ленин и Сталин представали куда суровее.
Для посещения монумента нужно «прилично одеться». С пустыми руками приходить к вождям тоже не рекомендуется: нужно возложить к подножию монумента цветы (одна хризантема — $5), затем сделать несколько шагов назад и поклониться в пояс. В Корее мертвым принято дарить нечетное количество цветов, но нам сказали, что мы можем подарить столько, сколько захотим. К монументу вождей мы возложили по одной хризантеме, а уже к памятнику советским бойцам, помогавшим корейцам в 1945 году, по две гвоздики (тоже по $5). На этом наши траты закончились, посещение всех музеев, Дворца пионеров, цирка, а также еда и переезды были включены в стоимость тура.
Дух вождей сопровождал нас всю поездку. На каждом туристическом объекте нас приветствовали женщины-гиды в традиционных корейских платьях — ханбоках, знакомых нам по историческим дорамам: длинные широкие юбки, высокие талии. Гиды сообщали нам, что в таком-то году его посетили великие и уважаемые товарищи, которые «дали свои драгоценные указания». Буддийские монахи в храме Похён в горах Мёхян, куда нас возили на машине, тоже не забыли рассказать о вкладе «мудрых руководителей» в дело сохранения исторического наследия.
Собачатина и свобода для всех
Соня показала нам большое здание в традиционном стиле недалеко от статуй вождей и сообщила, что это ресторан, где можно попробовать сладкое мясо. «Вы знаете, что такое сладкое мясо? Есть идеи?» — спросила нас гид. Подруга предположила, что это мясо в сладком соусе. «Да нет, какой сладкий соус! — засмеялась Соня.— Это мясо собак». Так она сама ответила на вопрос, который мы побоялись задать в силу его провокационности.
Оказывается, северокорейцы едят не всех собак, а только «кормовых», которых разводят на специальных фермах. При этом они держат собак дома и любят их, особенно популярны пудели. По словам Сони, мясо собак вкусное, но все же она старается не думать, что это собака. От дегустации собачатины мы вежливо отказались, тем более что нас и без нее кормили на убой, как будто пытаясь опровергнуть миф об охватившем страну голоде. Самым страшным, что с нами случилось в Северной Корее, оказалась фраза Сони «Сейчас принесут лапшу» в ресторане, когда мы уже наелись и надеялись завершить трапезу.
Трудно сказать, много ли в столице КНДР ресторанов, поскольку нас туда привозили прицельно на машине. Но каждый раз в течение недели это были разные заведения. Толпы народа в них не наблюдалось. Столы традиционные европейские, а приборы — на любой вкус, хочешь — ешь палочками, хочешь — вилкой и ножом. Обычно на столе были разные виды мяса — говядина и свинина, а также рыба, всяческие пельмени и котлеты. Овощи и разные травы тоже присутствовали (вот откуда миф, что в Северной Корее едят траву). Во время обеда в горах на столе появились какие-то листья, оказавшиеся довольно вкусными. Сотрудники в ресторанах вышколенные, постоянно следят за гостями и не дают им самостоятельно налить себе пиво.
Женщины в Северной Корее не курят. Видимо, поэтому на нас косились прохожие, когда мы курили около урн. «А пьют?» — спрашиваем мы Соню. Она заверяет, что конечно: пиво и водку. Однажды прохожий даже попытался с нами заговорить, по мнению Сони, удивленный женским курением. Но, наткнувшись на языковой барьер, он пошел дальше, несколько раз оглянувшись. Мы вспомнили, как во время путешествия в российский регион со строгими ограничениями для женщин нас с подругой чуть не побили местные, заявляя, что девушки у них не курят. Пришлось объяснять Соне про нравы в этом регионе, где семья даже может выгнать девушку из дома, если она встречается с парнем до свадьбы. «Но должна же быть свобода для всех»,— заметила Соня.
Так мы перешли к разговору о семейных традициях в Северной Корее. Как мы уже знали, квартиры государство дает семьям бесплатно. Неженатые и незамужние дети живут с родителями. При этом часто бывает, что старший ребенок в семье так и остается жить с папой и мамой, помогая им. Это часто мешает ему создать собственную семью. Именно родители или друзья чаще всего знакомят детей с их будущими супругами. Далее жених должен попросить руки девушки у ее родителей. Или даже у друзей, здесь это совершенно нормально, ведь «кто же лучше них знает, кто подходит их другу». Браки с иностранцами тут не запрещены законом, но не практикуются.
В день свадьбы жених и невеста обязательно посещают статуи вождей и дарят им цветы. Не забывают о них и на Новый год, и в другие праздники.
Работают в КНДР с одним выходным — в воскресенье. Но в каждом месяце есть два-три государственных праздника. К таковым относится, например, День рождения Трудовой партии 10 октября. А годовщины «великих вождей» отмечаются и вовсе по два дня. Раньше Северная Корея вела свое летоисчисление от даты рождения Ким Ир Сена (15 апреля 1912 года). В 2024 году страна официально перешла на григорианский календарь, но Соня уверяет, что так называемый год чучхе до сих пор указывается во внутренних паспортах граждан. И сообщает: сейчас по календарю чучхе 115-й год.
Отпуск длится две недели в году. Его проводят на море или в горах. «Море работает июль-август»,— сообщила нам гид.
По словам Сони, все хотят вступить в партию, но это трудно — нужны рекомендации, достижения. Тем не менее все мужчины в итоге оказываются в партийных рядах. «Но главное — не быть в партии, а хорошо работать»,— заключает девушка.
В целом до партии надо еще дорасти. Сначала стать пионером (в их ряды детей принимают со второго класса) и носить красный галстук до окончания школы, а уже в институте — добро пожаловать в комсомол.
На улицах Пхеньяна очень много детей в красных галстуках. Посещение Дворца пионеров — популярный пункт туристической программы, и это действительно впечатляющее мероприятие. Дети выступают на высоком уровне, выходящем за рамки самодеятельности. Здание напоминает распахнутые объятия матери, объясняют гиды. На фасаде красуется надпись: «Не завидуем никому». Здание построено в традициях монументальной советской архитектуры, а внутри — стильный дизайн, ориентированный на детей: тут тебе и звездное небо, и мозаика, и яркие краски. Дети занимаются в кружках бесплатно.
Кстати, и наши девочки-сопровождающие оказались не обделены талантами. Ким Хи На очень красиво спела нам в машине на русском языке «В моей душе покоя нет». А Соня исполнила гимн России и предложила нам подпевать. Она очень удивилась, когда услышала в нашем исполнении другие слова — советского гимна. Мы оправдывались тем, что выучили советский текст по школьным тетрадкам в детстве и уже и не можем перестроиться. И все же совместное распевание гимна стало одним из самых трогательных моментов поездки.
От смартфона до ринопластики
С 2024 года северокорейцам разрешено покупать за свои деньги автомобили в личное пользование. Раньше машины принадлежали министерствам, армии, трудовым организациям или госпредприятиям, а граждане могли пользоваться ими лишь по служебной необходимости. Частных автомобилей пока мало, и узнать их можно по желтым номерам (у государственных — синие). В целом движение на улицах Пхеньяна нельзя назвать оживленным. По признанию Сони, делать автомобили в КНДР еще не научились, поэтому ездят на японских, китайских и российских. А вот южнокорейских нет совсем — «враждебное государство» (соседа здесь винят во многих грехах, например говорят, что именно из Южной Кореи в Северную проник коронавирус). Зато смартфоны в КНДР производят. Соня с гордостью перечисляет марки: «Азалия», «Пхеньян», «Звездное небо». Люди вокруг пользуются смартфонами: звонят, что-то смотрят в закрытом северокорейском интернете. Тут я вступаю на скользкую тропу провокационных вопросов и спрашиваю о блокировках интернета. Наша гид рассказывает, что у жителей КНДР есть свой внутренний интернет и социальные сети. Я не унимаюсь: а Facebook и Instagram (принадлежат признанной экстремистской и запрещенной в РФ компании Meta)? «В организации можно»,— уклончиво отвечает Соня (так она называет офис своего турагентства). Чувствуется, что она не хочет прямо говорить о запретах. Но очевидно, что сидение в запрещенных соцсетях тут не поощряется. Хотя для туристов они вполне доступны, просто дороги: подключение к Wi-Fi в отеле стоит $1,7 на десять минут. Зато все летает и ничего не заблокировано.
Еще один повод для гордости северокорейцев — пиво. Туристов водят в пивной ресторан «Хвасон» и предлагают за $15 сет из восьми сортов пива. До сих пор мы знали только одноименную межконтинентальную баллистическую ракету, испытаниями которой Ким Чен Ын периодически пугает весь мир. Кстати, запуск «Хвасона» — довольно распространенный сюжет в северокорейском современном искусстве — на картинах, вазах, традиционных корейских вышивках, которые можно увидеть в арт-галереях.
С индустрией красоты, по словам нашего гида, в КНДР все нормально: женщины делают маникюр, педикюр, наращивают ресницы, а местными кремами с женьшенем активно закупаются туристы. В Северной Корее делают пластические операции, хотя явно не так активно, как соседи-южане. При этом здесь верят, что пластика, например, носа может изменить судьбу. Некоторые даже делают повторную операцию, чтобы вернуть все обратно, если что-то в жизни пошло не так.
Существует миф о запрете в КНДР на красную помаду и яркий макияж. В реальности оказалось, что красную помаду здесь очень даже любят, ей не пренебрегают даже гиды на туристических объектах, тем более что она часто гармонирует с их ханбоками. В остальном макияж тут предпочитают сдержанный: никаких блесток, кричащих теней и smoky eyes. Одеваются северокорейцы очень скромно и формально, в стиле СССР 1950-х: женщины — в платьях ниже колена, юбках, блузках, брюках, мужчины — в рубашках. Можно встретить и футболки, но без принтов. Джинсы под запретом, особенно синие. Наши девочки всегда были одеты скромно, но женственно: платья ниже колена с цветочными принтами, ажурные «вязаные» платья, рубашки с рюшами, брюки.
Обувь жители КНДР носят вполне обычную: туфли, босоножки (с каблуками и без), кроссовки (их запрет тоже оказался мифом, в отличие от джинсов). В целом людей на улицах мало и периодически встречаются группы россиян в непременном сопровождении гида. Северокорейцы не выглядят ни изможденными, ни злыми, ни несчастными, а на туристов не смотрят как на инопланетян (разве что на курящих женщин). Все в основном люди здесь подтянутые, никого с лишним весом мы не видели.
Но есть одна деталь, которая внешне отличает население Северной Кореи от жителей любой другой страны. Все постоянно носят значки. Они трех видов: партийные, комсомольские и просто с портретом Ким Ир Сена. «Великий товарищ Ким Ир Сен — родоначальник социалистического государства, в одно поколение уничтожил два империализма: японский и американский. Его величие дошло до наших сердец. Вот поэтому мы носим значки с его портретом близко к сердцу»,— объясняет Соня. При этом у нее живой интерес вызывают футболки с котиками моей подруги. «А у нас нет такой одежды»,— грустно говорит наша сопровождающая.
Зато продаются футболки с флагом КНДР. Я приобрела такую и носила во Владивостоке, через который мы добирались назад в Москву. Около гостиницы мы столкнулись с группой южных корейцев. Они долго и внимательно всматривались в мою футболку, но вместо ожидаемого испуга вдруг обрадовались, подошли, стали расспрашивать про Северную Корею и даже фотографироваться со мной.
«Я тоже хочу туда поехать»,— признался один из них.
Русские могут, южнокорейцы — нет. В этом, наверное, и есть главный парадокс.