Игорь Юшков — о том, как жара сказывается на европейской энергосистеме сейчас и что ждет ее спустя год
Аномально жаркое лето устроило европейской энергосистеме серьезный краш-тест. Высокие температуры взвинтили потребление электричества до пиковых значений. И хоть кондиционеры в Европе распространены гораздо реже, чем, например, в США или Азии, — их установку сдерживают заоблачные цены на свет, жесткие архитектурные запреты властей и экоактивизм не желающих "нагревать планету", — но даже имеющихся климатических систем хватило, чтобы перегрузить сети.
Ситуацию усугубляет то, что одновременно с ростом спроса критически просела генерация: из-за зноя обмелели и нагрелись водоемы, спровоцировав масштабные сбои сразу в нескольких ключевых сегментах энергетики.
Два удара по ГЭС
Гидроэлектростанции стремительно сокращают выработку, так как критическое падение уровня воды в водохранилищах лишает их необходимого напора. Между тем ГЭС — это один из столпов "зеленого" перехода Европы: в 2025 году на них пришлось около 11% всей сгенерированной в Евросоюзе электроэнергии.
Жара бьет по этому сектору сразу с двух сторон. Сначала засуха истощает запасы в резервуарах. Затем экстремальное испарение усугубляет ситуацию, превращая бурные реки в тонкие ручьи и парализуя работу гидротурбин. К примеру, на Дунае из-за обмеления мощнейший комплекс ГЭС "Железные ворота" на границе Сербии и Румынии сейчас выдает лишь малую долю своей привычной мощности. Аналогичный коллапс переживает и альпийский регион, где объемы обрабатываемой на ГЭС воды упали почти на треть от нормы, вынуждая европейские страны экстренно замещать выпавшие мощности дорогой газовой генерацией.
Два аспекта для АЭС
Водный кризис накрыл и сферу ядерной энергетики, причем также в двух аспектах. Во-первых, из-за жары вода в специальных прудах-охладителях при АЭС нагревается слишком сильно, теряя способность полноценно поглощать тепло реакторв. В таких случаях операторы станций в целях безопасности вынуждены превентивно снижать выработку на конкретных энергоблоках — дабы уменьшить необходимость в охлаждении. Во-вторых, гораздо более опасной угрозой становится пересыхание водоемов, подпитывающих эти охладительные системы. Если водозаборные узлы оказываются на мели, то атомную станцию приходится полностью остановливать. И эта экстренная мера абсолютно оправданна — достаточно вспомнить катастрофу на японской АЭС "Фукусима" в 2011 году, где именно обесточивание и отказ систем охлаждения привели к расплавлению активных зон. А ядерные реакторы требуют непрерывного отвода тепла даже после полной остановки генерации.
Конечно, в Европе из-за нынешней жары никто не переводит энергоблоки в режим холодного останова на долгий срок — прекращение выработки воспринимается только как временная мера. Тем не менее ограничения на эксплуатацию АЭС уже вводятся по всему Евросоюзу. Например, обмеление Дуная привело к резкому падению мощности венгерской АЭС "Пакш" — атомщикам пришлось урезать выработку почти вдвое, в Будапешт и вовсе заявил о возможной полной остановке станции, обеспечивающей до 40% внутренних потребностей страны.
Соседняя Румыния в этих условиях решилась на радикальные военно-инженерные меры. Сначала военные подорвали часть скалы в дунайском рукаве Бала, чтобы сформировать искусственный подводный порог и поднять уровень воды. А затем там же были затоплены четыре баржи — чтобы перенаправить остатки речного потока в русло, питающее единственную румынскую АЭС "Чернаводэ". Власти пошли ва-банк, ведь эта станция генерирует около 20% всей электроэнергии в стране и ее остановка повлекла бы за собой мгновенный коллапс национальной энергосистемы.
Суммарно, по данным Eurostat, на долю АЭС в 2025 году пришлось более 23% всей выработанной в Евросоюзе электроэнергии.
Х2: ветряки и солнечные панели
Как ни странно, но и возобновляемая энергетика в знойные дни испытывает ощутимые проблемы. Жаркая погода в Европе, как правило, сопровождается затяжным штилем, периодом "антициклонального безветрия", из-за чего многомиллиардные ветропарки попросту замирают.
Но главный парадокс кроется в солнечной генерации. Вроде бы безоблачное небо должно гарантировать рекордные объемы энергии, однако на практике экстремальный перегрев выводит нынешнее оборудование из строя. При росте температуры воздуха выше +25 °C эффективность кремниевых фотоэлектрических панелей начинает падать примерно на 0,4% на каждый лишний градус. При +40 °C воздуха сами панели раскаляются на крышах до +70 °C, теряя до четверти своей проектной мощности. Вдобавок к этому критические температуры повреждают инверторы, бьют по емкости промышленных накопителей и резко снижают пропускную способность ЛЭП, которые из-за теплового расширения проводов начинают провисать, угрожая короткими замыканиями.
В итоге "зеленый" сектор в самый пик спроса выдает глубокую просадку.
Две причины по ископаемым источникам
Есть отдельные сложности и с классической топливной энергетикой, хотя здесь их на порядок меньше. Так, на ряд теплоэлектростанций уголь и мазут традиционно доставляли речным транспортом. По мере обмеления артерий логистика пошла наперекосяк: сначала суда приходится недозагружать, а затем доставку и вовсе перенести на железнодорожные рельсы. Это привело к росту транспортных затрат и задержкам поставок. Но в целом традиционная генерация в условиях жары демонстрирует свои плюсы — она менее зависима от погодного фактора.
Главная же проблема ископаемого сегмента в росте нагрузки на газовые станции, вынужденные экстренно компенсировать просадку ГЭС и АЭС. Ситуация дошла до того, что в Евросоюзе посреди лета зафиксировали неоднократные прямые изъятия газа из подземных хранилищ (ПХГ), хотя обычно этот период предназначен исключительно для накопления запасов метана к зиме. В итоге темпы летней закачки рухнули. По данным Gas Infrastructure Europe, на конец прошлой рабочей недели — 8 августа — европейские ПХГ были заполнены всего на 58,3%. О выполнении брюссельского норматива в 90% к ноябрю речь уже даже не идет. Если ЕС удастся достичь хотя бы 80% — это будет большой успех.
То есть летний зной бьет по энергобезопасности ЕС и здесь дважды. Во-первых, как было указано выше, существенные объемы газа уже сейчас сгорают при кондиционировании, текущем потреблении. Во-вторых, высокий спрос взвинчивает и держит на высоком уровне цены на европейском хабе TTF до двухлетнего рекорда — €58–60 за мегаватт-час. В результате трейдеры столкнулись с коммерческим тупиком. Покупать и закачивать в хранилища сверхдорогой летний метан компании попросту боятся: нет никаких гарантий, что зимой цены не скорректируются вниз, превратив сегодняшние вынужденные инвестиции в чистые миллиардные убытки.
Для конечных потребителей это означает, что грядущей зимой расходы на отопление и электричество снова заметно вырастут, а европейским домохозяйствам и промышленности, скорее всего, придется вернуться к режиму экономии энергии, чтобы избежать чрезмерной нагрузки на кошелек.
На заметку
Для России в нынешнем энергокризисе в Европе важны несколько аспектов.
- Высокие биржевые цены на газ позволяют получить дополнительные доходы российскому бюджету. Экспортная пошлина на трубопроводные поставки зафиксирована на уровне 30% от рыночной стоимости — то есть чем сильнее жара разгоняет котировки в ЕС, тем больше отчислений уходит в российскую казну.
- Дефицит ресурса в самой Европе сейчас и тем более зимой сократит возможности и желание Брюсселя передавать газ Украине.
- Отопительный сезон заставит европейцев полностью опустошить свои ПХГ, что определит высокий спрос на газ на протяжении всего 2027 года. А значит, и цены в следующем году будут оставаться высокими — хоть запрет на импорт российского трубопроводного газа в ЕС должен заработать в ноябре 2027-го. Но это важно не только с точки зрения российских доходов.
- Чем дороже газ и энергия в целом, тем сложнее Евросоюзу будет развивать оборонную и смежные с ней промышленности. Ведь весь этот сегмент имеет высокую энергоемкость.
Текущее лето показывает системную ошибочность всей энергетической политики Евросоюза. Годами призывая отказываться от классического топлива ради лозунгов об "устойчивом развитии", европейские власти на практике получили обратную картину — климатические аномалии парализовали "зеленую" генерацию, привели к турбулентности в энергетике, а спасительное плечо в очередной раз подставили как раз традиционные тепловые и газовые станции. Впрочем, рассчитывать на какое-то изменение в энергетической политике ЕС не стоит. Напротив, чтобы замаскировать собственные просчеты, в Брюсселе уже звучат дежурные обвинения в адрес Москвы — европейские чиновники пытаются доказать, что в их климатических страданиях и дефиците ресурсов виновата Россия, якобы "заминировавшая" энергобезопасность ЕС своими прошлыми газовыми маневрами.
Евробюрократы продолжат использовать любые погодные катаклизмы как догму, доказывая испуганному обывателю необходимость и дальше отказываться от тех видов энергии, которые работают стабильно.