Солнце всходит на востоке, Волга впадает в Каспийское море, а "Юнона и Авось" идет в "Ленкоме" на ура.
Все это знают, но никто не понимает: в чем секрет.
Театр отпраздновал двухтысячный спектакль, заодно напомнив о его почтенном возрасте: премьера случилась сорок пять лет назад, в июле 1981-го, взорвала Москву хитами и легендами, ударная волна пошла по всей стране и выплеснулась за границу.
На двухтысячном спектакле зал был переполнен - как и в первый раз, как все прошедшие десятки лет.
"Юнона и Авось" обречена на вечные аншлаги.
Тот же вопрос - да отчего же?
Спектакль не начался - а уже со сцены наползают завитушки дыма. Зал осторожно водит носом - еле слышно пахнет, не берусь судить, сандалом ли, жасмином, нотками дурманными.
Читайте также:
Над сценой нависает, целясь в зал, нос корабля, украшенный богиней с обнаженной грудью.
Плоскость сцены наклонилась к залу, будто покачнувшаяся палуба.
Вот сейчас начнется что-то головокружительное. Собственно, все знают - что произойдет.
Или не все?
Пока не начало штормить на сцене, слышу - позади меня две молоденькие зрительницы, пролистав программку, шепчутся. Спектакль еще не начался, а девушки уже потрясены. Одна другой: ты представляешь, я-то думала, Юнона - имя героини, оказалось - корабля! Другая первой: и Авось - представь, не имя главного героя. И смеются тихо над собой: вот мы темнота!
Присматриваюсь повнимательнее - кто вокруг меня.
В спектакле-долгожителе значение имеет все: чем дышит зал спустя сорок пять лет - атмосфера тоже часть сюжета этого двухтысячного действа.
Читайте также:
Передо мной целых полряда заняло семейство эрудитов - уж они-то знают, как зовут героев, что их ждет, куда пришли. Сидит три поколения родни, от элегантных дедушки и бабушки, через родителей до внуков в возрасте, когда уже недолго и до правнуков.
Немного забегу вперед: когда после спектакля исполнитель главной роли, артист Дмитрий Певцов обратится с приветствием к зрителям - у дедушки из этого сидящего передо мной семейства ну просто вырвется в ответ победный крик: "Мы с вами с восемьдесят первого!"
И артист не удивится - но кивнет: "Спасибо".
Наконец из боковой двери сквозь зал проходят грузные мужчины в кожанках. Барабанщик, клавишник и струнные. Ансамбль "Аракс". Один из шестерых - Александр Садо - еще из первого состава. Бьют басы. Перебирают струны.
Весь спектакль густой и плотный. Темы узнаются назубок. Тяжелый рок сменяется балладами, романсы растворяются в духовных песнопениях. Сюжет галопом - клиповой нарезкой - коротко посвящает зрителей в курс дела.
Граф Резанов (он же артист Певцов) бьется о непроницаемые маски - он идеалист, он знает, как Россию прирастить Америкой.
Полуобнаженные матросы с эталонными телами отвечают пляской на вопрос о том, какая вера их несет в неведомую даль: "…Но нашу веру зовут "Авось"!".
И тут же офицеры с акустической гитарой напевают главный хит, известный всем на свете: "Ты меня на рассвете разбудишь".
Мать с младенцем на руках проходит тенью под ангельский голос небес - она напоминает тут и об ушедшей в мир иной жене героя, и о Богоматери, к которой обращается герой, как к собственной Отчизне. Это у нее слезятся от ветра безнадежные карие вишни. "Плыву без компаса, зову без голоса - услышь мя, Родина!".
Молитвы за молитвами. Но все стремительно.
Пока звучит "Белый шиповник, страсти виновник", герой успеет так очаровать девчонку, дочку губернатора, что вся заманчивая Калифорния обнажится перед ним молниеносно, как Кончита - Александра Волкова. Разумеется, они друг друга больше не увидят, но и не забудут. Да и зрители - забудешь тут после всего, что мимолетно, но увидели.
И вот в один момент - неуловимый, строго, как по расписанию, весь зал почувствует, как к горлу подступает ком. Платочками сотрет глаза. Необъяснимо - но поделать с этим ничего нельзя. Мелодии, слова и жесты этого спектакля - зрительская матрица: чипы в головах даже у девочек, которые здесь в первый раз.
Читайте также:
"Морозко" и "Щелкунчик": Где в Москве покажут самые популярные новогодние спектакли
После спектакля зрители как пьяные - в ушах три дня, конечно, старая, конечно же, запиленная - но неотвязная, сидящая внутри "Аллилуйя любви". Захочешь - не сотрешь. Да и зачем?
Нет смысла сравнивать сменившихся за много лет Резановых - их было четыре. Бессмысленно оценивать достоинства очаровательных Кончит - их было восемь, не считая мимолетных. В истории "Юноны и Авось" реальность иррациональна. В судьбах всех героев - предопределенное сливается с нечаянным. Случайное с логичным. Чувство с долгом. Страсти с идеалом.
Зрителям в трагической любви, случившейся у русского камергера Николая Резанова с Кончитой, дочкой коменданта Сан-Франциско, мерещатся ромео и джульетты. Но ведь тут, помимо куртуазности, еще и дипломатия, все поэтические вольности тут чистая история, реальность, как она была и есть. Не выдумки. А отчего же головокружение тогда?
Смысл "Юноны и Авось", сказал когда-то Вознесенский, меняется из года в год - сам собой - в рифму изменчивому времени. Спектакль, как известно, начался с того, что в самом начале семидесятых у поэта появилась поэма "Авось". Сначала ему в руки попали труды англоязычных историков, писавших о Резанове - почему у нас про это тишина? - он стал вникать, добрался и до Сан-Франциско, побывал на могиле Кончиты… А к восьмидесятому году все сошлось. Марк Захаров с композитором Алексеем Рыбниковым имели уже опыт успешных музыкальных спектаклей. Сюжет "Юноны и Авось" объединил их с Андреем Вознесенским.
Так про что вышел спектакль? Про что он в наши дни? Красивая трагедия любви? Политическая драма неслучившегося единения России с Калифорнией? Или про то, и это, и про что-то большее?
О чем спектакль "Юнона и Авось"
Режиссер Захаров рассказал: поэт Вознесенский подбил его отправиться перед сдачей спектакля в храм поставить свечки. Поэт, наоборот, рассказывал: это была идея режиссера. Дружно намекали: тень запрета нависала над спектаклем. Композитор Рыбников вздыхал: его задвинули куда-то в тень, как только в заграничной прессе появились первые восторги о спектакле. И так делее.
Но если говорить всерьез, то не было счастливее судьбы, чем у "Юноны и Авось" в "Ленкоме".
И приняла его комиссия, как вспоминает первая исполнительница роли Кончиты, актриса Елена Шанина, настолько быстро, что "Марк Анатольевич даже немного расстроился". И сразу вышли грампластинки, первая, вторая. И парижский Пьер Карден устроил шумные гастроли - больше месяца во Франции, потом за океан. И Александр Абдулов (он играл отвергнутого жениха Кончиты, бедолагу Фернандо) получил карденовский подарок - жесткошерстную таксу Юссель де Фин Шассер, прозванную попросту Авоськой. И…
Читайте также:
И сколько ни хотелось либеральным зрителям восьмидесятых отыскать в спектакле кукиши в кармане - до сих пор цитируют: "Российская империя - тюрьма", но почему-то пропускают следующую строчку: "Но за границей тоже кутерьма". Сорок пять лет прошло - а фиги нет в карманах у "Юноны и Авось". Не там искали. И совсем не в фигах дело.
В этой истории цветет миндаль. А у него дурманящий и горьковатый привкус.
В начале двухтысячных пришлось поправить в тексте песни "Аллилуйя" две строки. Было "жители ХХ столетия" - стало "дети XXI столетия". Было "к концу идет ХХ век" - стало "нам достался XXI век". Вознесенский лихо уверял: поэме, из которой вытекал спектакль, отведено не меньше трех веков - при небольших поправках к цифрам в тексте.
Тайна долговечности спектакля - главное в нем чувство неподдельности и безоглядности. Как сказал поэт: "Все остальное перед этим ерунда - политика, коррумпированность всех либералов, и правых, и левых".
Это спектакль о вечном подвиге и вечной трагедии идеалиста, слишком уж чистосердечно принимавшего на веру и любовь к женщине, и верность своему Отечеству. То, что кажется в герое хитрым прагматизмом, - лишь от этой веры.
Почему в спектакле он все время натыкается на стену из псевдодержавных масок - эти маски ведь на все века и все народы - и всегда и всюду честному идеалисту суждено разбить об эти стены голову. Суждено нестись навстречу гибели - ради идеи, веры и любви.
А если остановится - то остановится история: тут никуда не деться.
"Смешно с всемирной тупостью бороться… / Куда же плыть? / Не знаю, капитан".
Последний монолог Резанова: "Мы дети полдорог, нам имя - полдорожье". И "не мы повинны в том, что половинны, но жаль..."
Чего же - жаль?
Читайте также:
Севастьян Смышников ставит в Театре Олега Табакова "Обыкновенную историю"
Два слова о Резанове: что надо знать
Необходимо зрителям напомнить - отчего спектакль живет, даже когда никто не помнит и не замечает то, что надо знать о подлинном Резанове, уничтоженном универсальной человеческой системой, в которой лица прячутся под маски.
Несколько штрихов. Сначала, в двадцать с хвостиком, молодого офицера вдруг смели, когда Резанов оказался в свите, охраняющей императрицу в ее крымском путешествии, и был замечен ею: он умен, смазлив и креативен, как сказали бы теперь. Несколько лет последующей биографии присыпаны песком.
Всплыл прозаическим чиновником во Пскове. Стал секретарем поэта-госчиновника Державина. Не без помощи поэта выдвинулся вновь - и тут же: фаворит императрицы Зубов отрядил его в Иркутск, с глаз долой, куда подальше. У Резанова и тут сложилось. Женился, после смерти свекра Шелихова получил в наследство управление русскими промыслами на Аляске. Жена скончалась в родовой горячке, но остались сын и дочь.
А как не стало императрицы, так при Павле Первом - выдвигались все задвинутые - Николай Резанов стал графом, проявил способности державного значения. Но тут и Павла удушили - а при Александре Первом он успел стать камергером, преобразовать и возглавить перспективную Русско-Американскую компанию (царская семья тут получала интерес) с дальними геополитическими видами. Тут же плотный строй администрации стал снова вытеснять Резанова подальше. Попросился в отставку - а ему устроили заведомо провальную поездку в качестве посланника в Японию. Конечно, в Токио российского посланника никто не ждал. Тогда Резанова приставили неведомо зачем к кругосветной экспедиции Крузенштерна и Лисянского. Там оказался еще баловень судьбы, элитка, золотая молодежь, Федор Толстой - "американец". Издевался над священником, художником и всеми - те к Резанову. Резанов попытался побороться с пьянством и развратом в попутных портах. Но за Крузенштерном и Лисянским были силы. Те посмеивались и строчили на Резанова доносы. В Петропавловске вручили Крузенштерну от императора орден, а Резанову табакерку. И убрали с кораблей.
Читайте также:
"Любовь, долги и сенокос" от Константина Хабенского: В МХТ им. Чехова сыграли три свадьбы
Наконец, Аляска, Новоархангельск, голые амбары. Накормить народ - отправился на юг, к испанской Калифорнии, до Сан-Франциско. Там и случилось: 42-летнего вдовца приметила 15-летняя красавица Мария де ла Консепсьон Марчелла Аргуэлло. У нее кипела кровь. У него дипломатические виды - он докладывал осторожно министру графу Румянцеву, что "куртизирует гишпанскую красавицу" ради Отечества. Но искрило-то по-настоящему. И выгоды России, и безумная любовь - тут правда все сошлось. Но рефреном в письмах - "положиться не на кого".
Последнее его письмо из сохранившихся - признался деликатно свояку Булдакову (мужу сестры бывшей жены), что при всем почтении к памяти супруги влюблен в Кончиту. Только - "сохрани тайну". Маски ходят по пятам.
Дошел до Аляски с грузом провизии для населения, дал поручения главному правителю русских поселений Александру Баранову - и мигом в Петербург. За разрешением жениться? За благословением? За чем еще?
Сведения о внезапной гибели Резанова туманны и обрывочны. Спешил, не ждал отряда для сопровождения - при том, что по Сибири ехать было не просто далеко, а смертельно опасно. То ли лошадь оступилась, то ли в воду упал при переправе - словом, по легенде простудился и скоропостижно умер в марте 1807-го. И история покрылась полным мраком. Точно только то, что Кончита, узнавшая о его гибели через год, гнала всех женихов и стала первой монахиней нового монастыря Св. Доминика (под именем Мария Доминга) и умерла спустя полвека, сохранив вечную верность Резанову.
Но с ее помощью еще в 1912-м, помня поручения Резанова, Александр Баранов основал, помимо прочих поселков, промыслов и верфей, возле Сан-Франциско - Форт-Росс. Баранов 28 лет лет правил Русской Америкой. В 1818-м к нему отправили ревизию, подозревали - через год, пока ревизия тянулась, он вдруг умер, в кошельке нашли немного карманных денег, и никаких сбережений. А ревизия, рассчитывавшая получить имущество компании на 4 800 000 рублей, была потрясена: оказалось чуть не вдвое больше, 7 миллионов. Не за страх, за совесть потрудился - а зачем? Идеалист.
Геополитика Резанова не случилась, как и женитьба. Через 30 лет крепость Форт-Росс продали по дешевке мексиканцу Саттеру. Только через 49 лет после основания Российско-Американской компании, годы спустя после тайного венчания Резанова с Кончитой, Калифорния вошла в состав США.
Такая логика у масок. И такой подтекст в истории идеалиста из "Юноны и Авось".
Но ведь у Ленкома чуть не появилось - продолжение не продолжение - но новая история, новый спектакль от тех же Вознесенского и Рыбникова с Захаровым. Было бы логично - при таком успехе. И ведь вроде бы взялись…
Читайте также:
И катали его, щекотали его: В РАМТе открылась "Охота на Снарка"
Почему в "Ленкоме" не появился новый спектакль "Второй"
После "Ленкома" "Юноны" стали быстро размножаться по стране - было время, их ставили и за границей. И у композитора Рыбникова в конце концов появился свой театр, и в нем своя "Юнона и Авось. Авторская версия".
Все изменилось: времена, создатели ленкомовского главного хита. Собственно, лет двадцать назад как раз случилась между ними тяжба за авторские права. И вникать в нее нет смысла - нервно, но решили все-таки между собой. Хотя это, видимо, и помешало новой постановке.
Вознесенский написал уже для "Ленкома" новое либретто - "видеодрам" под названием "Второй". Даже объявил: в 2004 году Марк Захаров представит в Ленкоме новую рок-оперу "Второй". Но…
В мае 2003 года, на юбилейном вечере поэта, в Концертном зале Чайковского Алексей Рыбников представлял даже фрагменты новой оперы "Второй". А накануне тот же Андрей Вознесенский рассказывал:
"Долгие годы после "Юноны и Авось" Марк Захаров предлагал мне придумать еще что-нибудь. И вот сейчас я наконец сподобился и написал пьесу, сюжет которой был подсказан самим Захаровым. Он предложил сочинить историю о реальном композиторе XVIII века Максиме Созонтовиче Березовском (в либретто он - Максимовский) и сказал, что Алексей Рыбников готов написать музыку. Текст родился сразу.
В этом сюжете человек из нашего времени перемещается через столетия в XVIII век и вместе с ним попадает туда и наш язык, и всякие наши жаргонные словечки, и наш сегодняшний менталитет в виде разнообразнейших знаний и понятий. Это выглядит, конечно, очень странно на фоне того времени...".
Либретто Вознесенского открывалось полушутливым, нежным "Исполнительным листом", представляющим ленкомовских участников спектакля.
"Чурикова - исполняет роль Екатерины II. Екатерина II - исполняет роль Матушки России".
"Караченцов - исполнен чести и достоинства. Честь и достоинство - исполнены Караченцовым".
"Певцов - исполнен желания. Желание - исполнено Певцовым".
"Захаров - исполняет роль Ленкома. Ленком - исполняет роль Захарова".
"Музыка А. Рыбникова в исполнении Максимовского. И наоборот".
Но через несколько лет на вопрос - отчего же ничего не вышло? - Марк Анатольевич ответил вдруг: да не из чего было создавать спектакль...
Загадочно - не спрашивайте тут, чего мне жаль.
Чем же завершился в Ленкоме двухтысячный спектакль
После финальной песни "Аллилуйя любви" - кто-то пытался подпевать и в зале - Дмитрий Певцов, не вышедший из образа Резанова, при эполетах, обратился ко всем с благодарностью и поздравлением. И пригласил на сцену нынешнего худрука Ленкома Владимира Панкова.
Владимир Панков сказал, что часто слышит вопрос: "А что для вас "Юнона?" "Мне кажется, что для Ленкома "Юнона и Авось" - как ДНК, в нем зашифрован код театра. Здесь соединились вместе счастливо замечательная драматургия, музыка, поэзия, жест и танец". И пригласил на сцену знаменитого танцовщика и хореографа, создавшего пластический рисунок этого спектакля 45 лет назад, - Владимира Васильева.
Владимир Васильев вспомнил, как когда-то, после первого спектакля, выходили на сцену все вместе - с поэтом Вознесенским, композитором Рыбниковым, режиссером Захаровым и художником Олегом Шейнцисом. И пожелал жить долго всем - театру, зрителям, спектаклю.
А долго ль проживет еще "Юнона и Авось"?
Положимся на наше верное авось, и точка.
P.S.
В 2003 году первый исполнитель роли Резанова Николай Караченцов приезжал с гастролями в Запорожье. Был ажиотаж. Встречали как родного.
В этом городе, как оказалось, жил тогда потомок камергера Николая Резанова - полный его тезка, бывший моряк-подводник, после отставки ставший биологом.
Местная газета "Факты" рассказывала тогда восторженно: Караченцов позвал потомков своего героя на спектакль.
А запорожский Резанов подарил любимому актеру свой офицерский кортик.
И все обнялись и заплакали.
Читайте также:
Притча о человеке в космосе. В РАМТе поставили "Фро" Андрея Платонова
Все главные события дня и ничего лишнего в нашем MAX. Подписывайтесь!